
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу.
(Пушкин)
Всю жизнь я пытаюсь разгадать феномен гениального поэта. В 5 классе на деньги, которые давала мать на завтраки, купил в метро двухтомник Пушкина и был невообразимо счастлив. Храню и читаю это издание до сих пор. На экзаменационном сочинении в 10-м классе выбрал тему «Пушкин о любви и дружбе». Но особенно меня интересовали его философические стихи. Несколько раз побывал в музее-квартире Пушкина на Мойке, 12; посетил Михайловское, Приютино, Царское Село. В 1986 году посмотрел фильм «Храни меня, мой талисман» и страстно захотел побывать в Болдино. И вот я посетил приют поэта вдохновенья, где гений Пушкина творил, смысл постигая Откровенья. 15 сентября 2026 года мы приехали с экскурсией в Большое Болдино. В Болдино должен побывать каждый русский человек, тем более – поэт! Я подарил музею свой роман-быль «Странник» (мистерия).
https://vk.ru/video1243120_456244376
16 сентября в Нижнем Новгороде я участвовал в конференции «Болдинские чтения 2026». Многие доклады были посвящены стихотворению «Пророк». Дистанционно из Петербурга выступил Николай Карпов, который говорил о черновиках этого стихотворения.
Я задал ему вопрос: какой смысл жизни искал Пушкин? В первую болдинскую осень в часы бессонницы поэт написал стихи, оканчивающиеся словами:
«От меня чего ты хочешь?
Ты зовёшь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу...»
В стихотворении «Пророк» 1826 года поэт выразил смысл жизни более чем очевидно:
«Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Какой смысл ещё искал Пушкин?
https://vk.ru/video1243120_456244375
Музей-заповедник А.С. Пушкина в Болдине ведёт свое начало с 1949 года. Сегодня это одно из самых известных и посещаемых пушкинских мест России. Здесь сохранился подлинный господский дом, где жил поэт, приезжая в Болдино, флигель – вотчинная контора, а также усадебный парк со старинными прудами.
Поэт приезжал в Болдино трижды: в 1830, 1833 и 1834 году. История Болдинской осени хорошо известна со школьных лет. Но интересны подробности.
6 мая 1830 года было официально объявлено о помолвке Пушкина и Гончаровой. Но свадьба постоянно откладывалась – мать Натальи Николаевны не хотела выдавать дочь без приданого, однако денег у разорённой семьи не было. В августе того же года умер дядя Пушкина, Василий Львович. 31 августа Пушкин выезжает из Москвы в Болдино, чтобы принять во владение близлежащую деревню Кистенёво, которая была выделена ему отцом по случаю женитьбы. Перед отъездом Пушкин поссорился с будущей тёщей и в пылком письме, написанном под влиянием объяснения с ней, объявил, что Наталья Николаевна «совершенно свободна», и что он не женится на ней, возможно, никогда.
31 августа 1830 года Пушкин, выезжая из Москвы, писал литератору Петру Плетнёву: «Милый мой, расскажу тебе всё, что у меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тёщи моей расстроены. Свадьба моя отлагается день ото дня далее. Между тем я хладею, думаю о заботах женатого человека, о прелести холостой жизни. К тому же московские сплетни доходят до ушей невесты и её матери — отселе размолвки, колкие обиняки, ненадёжные примирения… Осень подходит. Это любимое моё время — здоровье моё обыкновенно крепнет — пора моих литературных трудов настаёт — а я должен хлопотать о приданом да о свадьбе, которую сыграем бог весть когда. Всё это не очень утешно. Еду в деревню, бог весть, буду ли там иметь время заниматься и душевное спокойствие, без которого ничего не произведёшь…».
В осень 1830 года Пушкин столкнулся с проблемами, о которых прежде мало задумывался. Дожив до 31 года, он не бывал в родовых землях в Нижегородской губернии и ничего не знал о плачевном состоянии имения. Приехав в Болдино 3 сентября, Пушкин рассчитывал за месяц управиться с делами. Для вступления во владение имением нужно было дождаться раздела земли вместе с дворами и угодьями крестьян. Беспокоила надвигающаяся холера. Но, с другой стороны, поэт был рад возможности заняться творчеством в уединении. В письме к Плетнёву он пишет: «Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть стихи писать... Что за прелесть здешняя деревня! Вообрази: степь да степь; соседей ни души; езди верхом, сколько душе угодно, пиши дома, сколько вздумается, никто не помешает. Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы, и стихов».
Осень 1830 года стала для Пушкина временем подведения жизненных итогов. Об этом свидетельствует «Элегия», написанная 8 сентября.
Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино, печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть – на мой закат печальный
Блеснёт любовь улыбкою прощальной.

Элегия навеяна воспоминаниями и личными переживаниями поэта. По преданию, в Болдине Пушкин встретил крепостную Ольгу Калашникову – дочь управляющего имениями Пушкиных в Михайловском. В 1818 году между 19-летним поэтом и 25-летней Ольгой вспыхнула страсть, закончившаяся беременностью. Молодую женщину вместе с отцом отправили в Болдино, где родился сын Пушкина, умерший в младенчестве. В Болдине поэт возобновил с ней отношения и 4 октября 1830 года подписал Ольге вольную.
Именно помолвка с Натальей Николаевной Гончаровой рождала образ прошлого как «безумных лет». Именно Гончарова была той загадочной любовью, которая, может быть, на «закат печальный» «блеснет… улыбкою прощальной». Ни одна из сердечных привязанностей Пушкина не была столь сложной, ставившей под сомнение возможность прежнего вдохновенного творчества, любимого «труда», сулила какое-то непонятное, но неотвратимое «горе».
После неожиданной смерти отца поэта, Сергея Львовича, свадьбу пришлось отложить на неопределённый срок. Из-за карантинов холеры Пушкин был вынужден задержаться в Болдине на три месяца, которые стали одним из самых плодотворных периодов в его творчестве. Поэт называл свою деревню «несносным островком», а старый болдинский дом «печальным замком».
Письма были единственным способом связи с внешним миром. «Наша свадьба точно бежит от меня; и эта чума с ее карантинами — не отвратительнейшая ли это насмешка, какую только могла придумать судьба?» — писал поэт невесте в Москву.
Поэт-пророк предчувствовал свою судьбу и печальную кончину. В ночь 24-25 октября 1830 года поэт во время бессонницы сочинил следующие стихи.
Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздаётся близ меня.
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня...
Что тревожишь ты меня?
Что ты значишь, скучный шепот?
Укоризна, или ропот
Мной утраченного дня?
От меня чего ты хочешь?
Ты зовешь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу...
Пушкин любил работать лёжа, часто даже не вставая с постели. Так он мог, не отрываясь, создать многостраничный шедевр. Свой болдинский быт в письмах к Гончаровой Пушкин описывал так: «Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей и лежу до 3-х часов. В 3 часа сажусь верхом, в 5 в ванну и потом обедаю картофелем, да грешневой кашей. До 9 часов — читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо».
Круг общения Пушкина в Болдине был сильно ограничен. Он лишь изредка выбирался в соседнее имение к княгине Голицыной, чтобы узнать последние новости о карантине.
Не имея возможности развлекаться, Пушкин вынужденно погрузился в работу. За 88 дней осени 1830 года Пушкин создал 58 произведений. 13 сентября пишет назидательную «Сказку о попе и о работнике его Балде». 25 сентября оканчивает заключительную главу «Евгения Онегина». В ноябре 1830 года создано несколько драматических произведений: «Скупой». III. «Сальери». IV. «Д. Г.» (Дон Гуан — «Каменный гость»). V. «Plague» («Пир во время чумы»).
Тогда же Пушкин впервые пробует себя в жанре прозы: он создаёт цикл «Повести Белкина» — первое из сохранившихся завершённых прозаических произведений. Уже в 1821 году Пушкин определил закон повествования: «Точность и краткость — вот первые достоинства прозы. Она требует мыслей и мыслей — без них блестящие выражения ни к чему не служат».
В цикле «Повести Белкина» меня особенно тронула повесть «Станционный смотритель». На почтовой станции Выра Пушкин бывал не менее 13 раз. Современникам запомнилось, что «в путешествиях Пушкин никогда не дожидался на станциях, пока заложат ему лошадей, а шёл по дороге вперёд и не пропускал ни одного встречного мужика или бабы, чтобы не потолковать с ними о хозяйстве, о семье, о нуждах, особенно же любил вмешиваться в разговоры рабочих артелей. Народный язык он знал в совершенстве и чрезвычайно скоро умел располагать к себе крестьянскую серую толпу, настолько, что мужики совершенно свободно говорили с ним обо всём». (Из воспоминаний В.А. Нащокиной»).
Однако «Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А. П.» не имела успеха ни у читателей, ни у критиков. В разговоре с одним из своих знакомых, отвечая на вопрос «Кто этот Белкин?», Пушкин сказал: «Кто бы он ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно».
По поводу «Станционного смотрителя» в статье «Повести Белкина» и литературный контекст» В.М. Маркович пишет: «…легко угадывается связь с канвой сентиментальной повести В. Карлгофа «Станционный смотритель» (Славянин, 1827, №7). И связь эта сразу же осложняется перекличкой с мотивами булгаринской прозы (более всего — с очерками «Отрывки из тайных записок станционного смотрителя на петербургском тракте», которые начали печататься в «Северной пчеле» за несколько месяцев до выхода «Повестей Белкина»).
Пребывание в Болдине обернулось для Пушкина финансовыми потерями. Он заложил часть Кистенёва, но из-за задержки с оформлением и общих сложностей не смог получить ожидаемые средства, что усугубило его и без того сложное материальное положение.
15 октября 1830 года Пушкин сделал интересное признание о своей родословной
…
Смеясь жестоко над собратом,
Писаки русские толпой
Меня зовут аристократом.
Смотри, пожалуй, вздор какой!
Не офицер я, не асессор,
Я по кресту не дворянин,
Не академик, не профессор;
Я просто русский мещанин…
29 ноября Пушкин покинул Болдино, но только с третьей попытки возвращается в ещё окружённую холерными карантинами Москву 5 декабря 1830 года. 9 декабря поэт пишет Плетнёву:
«Скажу тебе (за тайну) что я в Болдине писал, как давно уже не писал. Вот что я привёз сюда: 2 [гл<авы>] последние главы Онегина, 8-ю и 9-ю, совсем готовые в печать. Повесть писанную октавами (стихов 400), которую выдадим Anonyme. Несколько драматических сцен, или маленьких трагедий, именно: Скупой Рыцарь, Моцарт и Салиери, Пир во время Чумы, и Д.<он> Жуан. Сверх того написал около 30 мелких стихотворений. Хорошо? Ещё не всё: (Весьма секретное) Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржёт и бьётся — и которые напечатаем также Anonyme».
Два чувства дивно близки нам –
В них обретает сердце пищу –
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
1830 год
Творческие результаты трёх болдинских месяцев, вероятно, удивляли Пушкина. Не случайно в надежде снова обрести здесь вдохновение он приехал в Болдино три года спустя, осенью 1833 года, завершая поездку по местам, связанным с событиями Пугачёвского восстания. Здесь он во второй раз пережил пору могучего творческого подъёма. Изъездив тысячи вёрст дорогами Пугачева, Пушкин напишет жене: «И сплю и вижу приехать в Болдино, и там запереться».
Приехав в Болдино 2 октября 1833 года поэт писал супруге: «Нет, мой друг: плохо путешествовать женатому; то ли дело холостому! ни о чем не думаешь, ни о какой смерти не печалишься…»
Вторая Болдинская осень в жизни Пушкина продлилась до середины ноября 1833 года. На этот раз поэт написал много произведений: поэмы «Медный всадник» и «Анджело», «Сказку о рыбаке и рыбке», «Сказку о мёртвой царевне и о семи богатырях», «Пиковую даму» и ряд стихотворений, а также закончил «Историю Пугачёва».
Именно тогда Пушкин написал знаменитое стихотворение «Осень».
…
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
…
Осенью 1834 года Пушкин вновь приехал в Болдино, где жил с 13 сентября по 1 октября. Пришлось на время принять от отца управление имением, оказавшимся на грани разорения. Александр Сергеевич пытается разобраться в делах, найти нового управляющего, но понимает, что не справится и пишет своему близкому другу П.А. Осиповой: «Вы не можете себе представить, до чего управление этим имением мне в тягость».
Возможно, поэтому в Болдинскую осень 1834 года поэт написал всего одно произведение — «Сказку о золотом петушке».
Пушкин не раз возвращался к мысли поселиться в Болдине с семьей. Это дало бы ему желанную независимость и возможность трудиться в тишине и уединении. В июне 1834 года после неудачной попытки выйти в отставку и уехать в деревню, поэт пишет жене:
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоём
Предполагаем жить, и глядь — как раз — умрём.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
07\02\2026 мы обсуждали это стихотворение в Европейском университете в Петербурге с доктором филологических наук Е.В. Казарцевым.
https://vk.com/video1243120_456244258
https://youtu.be/LpqvWj0RlNw
Меня всегда интересовало, как менялись взгляды поэта на жизни и смысл жизни. В школе запомнилось стихотворение 1823 года «Телега жизни» — одно из первых обращений к теме смысла жизни. В нём жизнь уподоблена поездке, где утро — беспечная юность, полдень — зрелость со страхом и оглядкой, а вечер — равнодушие старости перед неизбежным ночлегом.
Если в юности поэт воспевал радости жизни, то после ссылок и жизненных кризисов его стихи наполнились тревожными вопросами о смысле существования. В зрелом возрасте поэт научился принимать жизнь во всей её полноте — с радостями и страданиями.
Строки из стихотворения «19 октября» 1825 года стали для меня заповедью.
…
Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты…
Опомнимся — но поздно! И уныло
Глядим назад, следов не видя там.
…
Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
…
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живёт;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдёт;
Что пройдёт, то будет мило.
1825 год
В день своего 29-летия 26 мая 1828 года поэт размышляет:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.
Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
(«Поэт и толпа» 1828 год)
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
(«Брожу ли я вдоль улиц шумных» 1829 год)
Когда, людей повсюду видя,
В пустыню скрыться я хочу,
Их слабый глас возненавидя, —
Тогда, забывшись, я лечу…
(«Когда порой воспоминанье» 15 октября 1830 года)
Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман…
Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран…
(«Герой» 31 октября 1830 года)
Не дай мне бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума;
Нет, легче труд и глад.
Не то, чтоб разумом моим
Я дорожил; не то, чтоб с ним
Расстаться был не рад:
(1833–1835 годы)
Особого внимание заслуживает стихотворение «Странник», созданное в 1835 году. Это произведение связано с личными переживаниями и поиском жизненного пути. В основу событий, описанных в стихотворении, могла быть положена история личной жизни и душевных мук самого Александра Сергеевича.
…
Один бранил меня, другой моей супруге
Советы подавал, иной жалел о друге,
Кто поносил меня, кто на смех подымал,
Кто силой воротить соседям предлагал;
Иные уж за мной гнались; но я тем боле
Спешил перебежать городовое поле,
Дабы скорей узреть — оставя те места,
Спасенья верный путь и тесные врата.
Стихотворение «Странник» содержит в себе глубокий смысл. Это прежде всего тема ответа перед Высшим Судом, к которому многие не готовятся. Пушкин хотел остановиться, споткнуться о тему смерти, о мотив Страшного Суда, который мучит денно и нощно, не даёт спокойного сна.
«…И вот о чём крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит».
Основная тема — спасение путём выбора правильного направления в своём движении. Бросив семью, друзей, приятелей, герой сбегает, чтобы узреть «некий свет». Этот свет становится признаком Бога, и пока герой видит этот свет, он движется вперёд.
«Дабы скорей узреть — оставя те места,
Спасенья верный путь и тесные врата».
Чем закончились философские искания Пушкина общеизвестно – «Памятником».
…
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
…
Можно утверждать, что весь жизненный и творческий путь А.С. Пушкина был его путь к Богу.
…
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспоривай глупца.
Для своего времени и общества поэт Александр Сергеевич Пушкин был чужой, странный, непонятный, необыкновенный, чужак. А если выразить одним словом – ПОТУСТОРОННИЙ!
А.С. Пушкина называют родоначальником новой русской литературы. За свою жизнь поэт создал 783 стихотворения, 1 роман в стихах («Евгений Онегин»), 12 поэм, 7 сказок, 8 драматических произведений, 15 прозаических произведений.
Сегодня Новая Русская Литература — литературное направление, продолжение традиций, начатых великим русским поэтом. И хотя мной написано всего два романа и 1156 вирш, я не считаю себя поэтом или писателем, но продолжателем дела великого Пушкина.
21\11\2024 на конференции Дни философии в Петербурге "Пушкин и универсум русского мiра" собрал мнения участников
https://vk.com/video1243120_456243973
https://youtu.be/C_Vdg3znOks
Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.
Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь
© роман-хроника "ПОТУСТОРОННИЙ" – Николай Кофырин – Новая Русская Литература – https://www.nikolaykofyrin.ru
Комментарии
Пушкин - философ
Когда в России просвещенью
Отдвинем более границ,
Со временем (по расчисленью
Полистатических таблиц —
Лет чрез пятьсот) дороги, верно,
У нас изменятся безмерно:
Шоссе Россию здесь и тут,
Соединив, пересекут;
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой;
Раздвинем горы, под водой
Пророем дерзостные своды —
И заведёт крещёный мир
На каждой станции трактир.
А.С. Пушкин, «Евгений Онегин» (гл. VII-XXXIII)
Мне попалась удивительная статья в газете «Материя, Энергия, Информация» за 29 октября 2019 г. под названием «Неизвестный Пушкин: учёный и пророк», где говорится о ранее неизвестных философских рукописях, хранившиеся 150 лет в Таганроге, по завещанию А. С. Пушкина.
Всё началось с того, что : - «Пушкин, в 13-летнем отроческом возрасте получил от старца «сафьяновую тетрадь» с описанием Законов Вселенной о Вечном движении общества, проповедуемых в эпоху Возрождения в Европе.» Эту тетрадь в виде старинной книги отрок Пушкин получил в 1812 г. Её видел автор статьи у хранителя рукописи Пушкина - И.М. Рыбкина при его жизни. Она в толстой обложке, в сафьяновом (из тонкой выделанной кожи) переплёте с пряжками. В ней дано описание Законов Вселенной, матрицы и чертежи с пояснениями. Упоминается о ней в стихотворении «Городок», Полное собрание сочинений А.С. Пушкина. М., 1994, т. 1, с. 73.
1815
ГОРОДОК
(К ***)
Люблю с моим Мароном
Под ясным небосклоном
Близ озера сидеть,
Где лебедь белоснежный,
Оставя злак прибрежный,
Любви и неги полн,
С подругою своею,
Закинув гордо шею,
Плывет во злате волн.
Справка
Марон — римский поэт Вергилий (Публий Вергилий Марон) (70—19 гг. до н. э.).
В «Городке» впервые Пушкин прямо говорит о бессмертии своей поэзии (Не весь я предан тленью... и т. д.).
Полистатических - это слово есть в черновой рукописи Пушкина (ПСС А.С. Пушкина. М., 1994. т.6, с.446), и более понятно, чем отвлечённое «философических». «Полистатическая таблица» - это таблица развития народа или любой другой особи на протяжении, например, 64 недель, 78,5 лет, 314 или 628 лет, имеющая разные порядки с удвоенными волнами, отражающими смену многих показателей образа жизни народа или любой особи (деятельности и усталости, телесных и духовных потребностей, военных и мирных настроений, желание диктатуры или «демократии», проводящих одну из 4-х революций: настроения, мировоззрения, экономики и правления).
Александр Сергеевич благодаря «сафьяновой тетради» уже тогда, в 1812 г. обратил внимание на Вечное Движение во Вселенной, и понял его законы, отразив их в своих произведениях. Теперь уже мы, изучая творчество Пушкина, обращаем особое внимание на него и через его творчество как учёного, постигаем Законы Вечного Движения.
Незадолго до 1829 г. И.В. Киреевский писал С.А. Соболевскому: «В Пушкине я нашёл ещё больше, чем ожидал. Такого мозгу, кажется, не вмещает уже ни один русский череп, по крайней мере, ни один из ощупанных мною»[3].
В мае 1829 года Александр Сергеевич Пушкин, нарушив распоряжение царя Николая I — никуда не выезжать без его разрешения — неожиданно покинул Москву. Путь он держал, не как обычно через Курск и Харьков, а сначала прокружил лишних 200 вёрст до Орла, где встречался с генералом Ермоловым. Далее (по словам И.М. Рыбкина) чтобы не оставлять «следов» (письменных отметок в журналах о своём проезде на станциях по подорожной), он проследовал старыми дорогами через Малоархангельск, Ливны, Павловск, Казанскую, Аксай. Оттуда он верхом на лошади ночью прибыл в столицу Донского казачества Новочеркасск.
Из-за грязи на заброшенной старой дороге Пушкин потратил на дорогу 7 дней, хотя мог бы этот путь в 1000 вёрст покрыть за 4 суток[4]. А потом для заметания следов проехал ещё на Кавказ и даже в Турцию, где русские войска вели боевые действия. Причём для неузнаваемости сыщиками изменил внешний облик: отрастил усы и укоротил волосы на затылке.
Научная работа, написанная на 200 листах в особенно запутанном виде на старо-французском языке[5], была тогда в Новочеркасске[6] ночью передана наказному атаману Войска Донского Дмитрию Ефимовичу Кутейникову. Кроме рукописи были переданы «ключи от путаницы» рукописи и письменное завещание: всё хранить 150 лет (до 1979 г.) в семейном кругу рода Кутейниковых.
Поводом к такому выбору пророком места хранения было следующее обстоятельство. После возвращения из побеждённого Парижа русских воинов в Царское село пятнадцатилетний Пушкин познакомился с тринадцатилетним Николаем Раевским, жившим при конном полку отца — Н.Н. Раевского. Александр Сергеевич был принят в семью Раевских как родной. У генерала от кавалерии Раевского был друг и соратник по Отечественной войне, тоже генерал от кавалерии Дмитрий Ефимович Кутейников.
Пушкину пришлась по душе его верность Родине-России и чисто русский образ жизни, сохранявшийся у Донского казачества. «Там русский дух... там Русью пахнет!».
В 1827 г., генерала Д.Е. Кутейникова вызвал в Петербург царь Николай I для назначения атаманом. На казачьем подворье новый атаман встречался с Пушкиным, и они договорились о будущем хранении особой рукописи, начиная с 1829 г. О передаче же на хранение своего научного труда Александр Сергеевич сообщил образно в стихотворении того же года:
Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний.
Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?
Или, свой подвиг свершив, я стою, как подёнщик ненужный,
Плату приявший свою, чуждый работе другой?
Или жаль мне труда, молчаливого спутника ночи,
Друга Авроры златой, друга пенатов[7] святых?»[8]
На обратном пути, уже осенью 1829 г., Александр Сергеевич вновь заехал к Кутейникову и получил от него пять тысяч рублей золотом[9]. Причём, по словам И.М. Рыбкина, была выдана грамота о принятии русского гения в казаки.
Там он написал стихотворение «Дон», где говорится о «заветном Доне». На какой срок «взял в долг 5 тыс. р.» и отдал ли, Черейский[10] не написал. После получения научной рукописи одарённого человека, каким был Пушкин — плода «труда многолетнего» — семейная святыня Кутейниковых негласно приобрела известность среди выдающихся русских деятелей, умножающих достижения, накопленные человеческим разумом. По просьбе хранителей они за столетие воспроизвели с подлинника рукописи шесть подобных списков для других городов (для надёжности сохранения рукописи в роду Кутейникова), невольно дополняя его своими работами, опережавшими своё время. Так возникло это Донское хранилище пушкинского Завета, ставшего основным хранилищем Всего Русского духовного наследия.
Справка
[3] Литературное наследство. т.16-18, М., 1934. // Пушкин по документам Архива М.П. Погодина, т. 16-18, с. 742. // Пушкин по документам Архива М.П. Погодина.
[4] Письмо Пушкина от 5.11.1830 г. Осиповой: «Чтобы проехать эти 500 вёрст, на которые обыкновенно я трачу 2 суток» (Полное собрание сочинений А.С. Пушкина. М., 1994, т. 14, с. 123).
[5] Пушкин был знатоком 26 языков, поэтому материалы рукописи были написаны не только на старо-французском языке, но можно встретить слова на итальянском, немецком, латинском, иврите, персидском языках (И. Бартенев. А.С. Пушкин. Материалы для его биографии. // Московские ведомости, 1854, №71, с. 7).
[6] В городе Новочеркасске Ростовской области на ул. Советской сохранилась деревянная почтовая станция с памятной доской о посещении её Пушкиным и другими его современниками. Она расположена напротив атаманского Дворца (ныне музей Донского казачества).
[7] Пенаты — боги-хранители домашнего очага, благополучия государства.
[8] Труд. Полное собрание сочинений А.С. Пушкина. М., 1994, т. 3, с. 230.
[9] Л.А. Черейский. Пушкин и его окружение. Л., 1988, с. 222.
[10] Черейский Л.А. Пушкин и его окружение. Изд.2. Л-д, 1988. с.222.
(продолжение следует)
Спасибо за содержательный комментарий.
Пушкин - философ
Дми́трий Ефи́мович Куте́йников (1766 — 1844) — русский военачальник, генерал от кавалерии.
Первая публичная выставка работ Пушкина-философа в 1979 г..
Из Новочеркасска эти рукописи неоднократно перевозились наследниками-хранителями. Сначала эти научные рукописи и книги были перевезены в селение Кутейниково (в 10 верстах от Иловайска), потом на Дон — в станицу Семикаракоры, затем снова в Новочеркасск. И только с 1920 года было выполнено, наконец, Завещание Пушкина: они стали храниться в Таганроге у Лукоморья.
Лукоморье — это старинное местное название Азовского моря. А Азы наук – это научная рукопись, море знаний. Благодаря обнародованию в изложении И.М. Рыбкина научных положений из донской рукописи[11], написанной рукой пророка гусиным пером, «с летами чуждые мнения» о великом русском Гении «спали ветхой чешуёй». И тогда, по прозрению самого же Пушкина — «Созданья Гения пред нами открылись с прежней красотой!»[12]
Рыбкин Иван Макарович (1904-1994) – последний хранитель и исследователь Научной рукописи, потомок дворянского рода, получил истинно русское образование от хранителей пушкинской Научной рукописи и, обладая математическими способностями, еще в юности решил посвятить свою жизнь русской законопознавательной науке.
С 1952 года Иван Макарович был избран ведущим хранителем Всех Русских Научных известий в России. В день, совпадающий с днём убийства Пушкина 1837 года - 27 января 1979 года, в городе Таганроге И.М. Рыбкиным была открыта выставка математических моделей, выполненных по научным работам Пушкина: Законы Вселенной о Вечном Движении по кругу природы и общества, кольцевой математический способ, история человечества, история русского народа, человек, растения, неорганический вид жизни. Эти знания резко расходились с точкой зрения официальной науки.
23.5.1976 г. – И.М. Рыбкин писал: «…когда Александр Сергеевич Пушкин возглавил зародившуюся в России новую Общественную культуру…, тогда ему противостояли: самодурство самодержавного государственного аппарата; общественное мнение, которое находилось под воздействием частного уклада экономики; и злодейская европейская (английская) разведка, которая, как теперь точно установлено, не гнушалась никакими подлостями, распуская грязные клеветы на всё русское, и организовавшая убийство далеко не одного только Пушкина.
В такой обстановке наиболее надёжным укрытием всему национально русскому было Всевеликое Войско Донское. Его боялись, как страшную грозу, все наши европейские враги, как внешние, так и внутренние. А вместе с тем оно отличалось высоким патриотизмом, ярко выраженными народными общинами, и верностью русскому правительству и государству.
Там, на Дону, под покровом знатного дворянского рода Кутейниковых, собирались, не могущие быть в то время опубликованными работы русских классиков искусства и науки. Так продолжалось до революции 1920 года.
А потом, у последнего, оставшегося на Родине, потомка Кутейниковых – Николая Алексеевича Кузнецова, человека высоко образованного и безгранично преданного нашей Родине, было оставлено на хранение три больших частных Научных рукописи: Личные документы и личные переписки атаманов и другой знати Войска Донского с государственными и выдающимися деятелями русской культуры с начала XIX века, и проч.
Уникальное собрание русских научных произведений, в основном, XVIII и XIX веков, превышающее 14 тысяч томов (!), и личное хранилище. Собрание рукописей (работ) русских классиков, которые не могли быть ими опубликованы в своё время из-за несоответствия общественному мнению и цензуре, а потом были неподлежащими передаче на хранение в государственные учреждения, и другое.
На основе Научной рукописи Пушкина был создан новый математический аппарат законопознавательных наук. Рыбкин исследовал ритмы активности и усталости советского народа, порядки человечества, человека, растений, неорганического вида жизни. Это видно по статьям 1997 г. Таганрогского общества «Пушкинская наука» работ И.М. Рыбкина: «Русская математическая наука» и «Основы русской математики», возвышающиеся как чудесный холм над научной пустыней современной европейской наблюдательно-описательной науки, зашедшей в тупик.
Справка.
[11] И.М. Рыбкин. Основы русской математики. Таганрог, 1997, И.М. Рыбкин. Русская математическая наука. Таганрог, 1997.
[12] Возрождение. Полное собрание сочинений А.С. Пушкина. М., 1994, т. 2, с. 101.
(продолжение следует)
Спасибо за ценное дополнение.
Математика Пушкина А.С.
• А.С. Пушкин создал новый математический аппарат, противоположный европейскому.
• Он применяется в области неколичественных отношений.
• С помощью математического аппарата Пушкина можно изучать Вечное Движение.
• Математический аппарат Пушкина представляет порядковый счёт. Каждый порядок соответствует определённому ритму.
• Семь дней - это наименьший порядок, ритм общественной жизни человека.
• Пушкин установил, что при возрастании, в каждом последующем порядке продолжительность ритма увеличивается вдвое.
• Наибольший порядок математического аппарата Пушкина - 20096 лет. Этот порядок обозначает ритм современного вида человека. Вся математика Пушкина - это порядковый счёт. Если от минимального к максимальному - то путём удвоения, если от максимального к минимальному - то наоборот, путём деления на два. Открыв этот принцип, важно было правильно определить исходную и конечную точки - порядки, что Пушкин и сделал.
Основные положения Русской РОДовой Кольцевой Науки
Во Вселенной нет ничего, кроме Вечного Движения по кругу - по часовой и против часовой стрелки, в сумме равного нулю, создающего ритмы.
При движении по кругу образуются циклы, которые создают различные Особи. В зависимости от направления Особи бывают мужскими и женскими и представляют собой Пару противоположностей в целом
Особью может быть только полный цикл Вечного движения.
Законы развития для каждой Особи едины.
Во Вселенной нет пространства и времени, нет и количественных отношений. Можно говорить только о множественности Особей (при этом каждая Особь имеет свое пространство и время, отдельное от пространства и времени других Особей).
Эту множественность прекрасно отражает «Златая цепь» .
Во Вселенной нет произвола и случайностей. Всё строго закономерно.
https://lightnews.ucoz.ru/Text2/Russian ... wledge.pdf
Модальный анализ текста «Смыслы философских стихов Пушкина»
1. Модус субъекта высказывания: «я» как искатель
Текст выстроен вокруг ярко выраженного личного модуса — модуса искания. Автор с первых строк позиционирует себя как субъекта, одержимого герменевтическим усилием: «Всю жизнь я пытаюсь разгадать феномен гениального поэта». Этот модус искания не однократный акт, а протяжённый во времени процесс, длящийся с 5-го класса до настоящего момента. Субъект текста существует в модусе постоянного приближения к разгадке, но никогда — полного её достижения. Эпиграф из Пушкина («Я понять тебя хочу, / Смысла я в тебе ищу») задаёт рамку: понимание здесь не результат, а бесконечное движение.
Модус автора одновременно автобиографический и исповедальный: он не просто анализирует, а свидетельствует о собственной жизни, вплетённой в пушкинский текст. Покупка двухтомника на деньги «на завтраки», посещение Мойки, Михайловского, Болдина — всё это жесты паломничества, модус которых не познавательный, а сакральный. Автор не «изучает» Пушкина — он к нему приобщается.
2. Эпистемическая модальность: от незнания к утверждению
В тексте прослеживается чёткая градация эпистемических модальностей — от неуверенности и поиска к категоричному утверждению.
На одном полюсе — модальность сомнения и открытого вопроса: «Я понять тебя хочу», «Смысла я в тебе ищу», «Какой смысл ещё искал Пушкин?», «Что тревожишь ты меня?», «Что ты значишь, скучный шепот?». Здесь знание отсутствует, и субъект находится в пространстве неопределённости. Пушкинские строки, которые автор делает эпиграфом, выражают именно эту эпистемическую нехватку: смысл не дан, он лишь ищется.
На другом полюсе — модальность уверенного утверждения: «Можно утверждать, что весь жизненный и творческий путь А.С. Пушкина был его путь к Богу». Здесь автор переходит от вопроса к тезису, от искания к провозглашению. Формула «можно утверждать» — это эпистемический маркер: автор берёт на себя ответственность за истинность суждения, но при этом оставляет лёгкую дистанцию безличной конструкцией, как бы приглашая читателя разделить эту уверенность.
Между этими полюсами располагается целый спектр промежуточных модальностей: «по преданию» (эвиденциальная оговорка, снижение уверенности), «вероятно, удивляли» (предположительность), «возможно, поэтому» (гипотетичность), «может быть, на мой закат печальный блеснёт любовь» (открытая возможность). Автор не навязывает единственную интерпретацию; он допускает множественность смыслов, что согласуется с его собственным тезисом: «Смысл — он везде».
3. Деонтическая модальность: долженствование и заповедь
Деонтический пласт текста выражен в нескольких регистрах.
Первый — императив культурной памяти: «В Болдино должен побывать каждый русский человек, тем более – поэт!» Здесь модальность долженствования обращена не к конкретному лицу, а к коллективному субъекту — «каждому русскому человеку». Это не юридический долг, а нравственно-культурный императив, почти сакральное предписание. Усилительная конструкция «тем более – поэт» создаёт иерархию обязанностей: поэт обязан в большей степени, потому что его призвание связано с тем самым «глаголом», которым нужно «жечь сердца людей».
Второй регистр деонтичности проступает в пушкинских цитатах: «Служенье муз не терпит суеты», «Прекрасное должно быть величаво», «Надо писать повести вот этак: просто, коротко и ясно». Здесь долженствование обращено к самому акту творчества: существуют нормы, которым подчиняется подлинное искусство.
Третий регистр — нравственный императив финала: «Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что». Это уже не литературное, а экзистенциальное долженствование, заповедь в прямом смысле слова. Автор называет свои выводы «основными идеями», но по модальности они ближе к заповедям или кредо: они не доказываются, а провозглашаются.
4. Волитивная модальность: желание, воля, отказ
Волитивный пласт — один из самых насыщенных в тексте. Он проявляется и в авторском голосе, и в пушкинских цитатах.
Авторское желание выражено страстно и телесно: «страстно захотел побывать в Болдино», «был невообразимо счастлив», «храню и читаю это издание до сих пор». Желание здесь не абстрактное, а воплощённое — в покупке книги, в поездках, в дарении собственного романа музею. Модус желания у автора — это модус любви, которая ищет прикосновения к предмету.
Пушкинские строки дают более сложную картину волитивности. В «Элегии» звучит двойное волевое движение: «Но не хочу, о други, умирать; / Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Нежелание смерти и желание жизни здесь не противоположны, а слиты: жить — значит мыслить и страдать, и именно это страдание желанно. В стихотворении «Пора, мой друг, пора!» воля направлена на уход, на побег: «Давно, усталый раб, замыслил я побег / В обитель дальную трудов и чистых нег». Желание покоя и воли становится доминирующим.
Особый случай — «Странник», где воля к спасению преодолевает все социальные связи: герой бросает семью, друзей, «соседей», чтобы идти к «спасенья верному пути». Здесь волитивная модальность приобретает эсхатологическое измерение: воля к спасению сильнее воли к принадлежности.
5. Алетическая модальность: необходимость, невозможность, вынужденность
Алетический пласт текста связан с тем, что не зависит от воли субъекта. Пушкин «вынужден задержаться» из-за холерных карантинов; он «не смог получить ожидаемые средства»; «не справится» с управлением имением. Эти маркеры невозможности и вынужденности создают фон несвободы, на котором тем ярче проступает творческая свобода.
Парадокс текста в том, что именно внешняя необходимость (карантин, невозможность уехать, заточение в «несносном островке») порождает внутреннюю свободу творчества. За 88 дней — 58 произведений. Вынужденность становится условием возможности. Это алетическая инверсия: то, что казалось невозможностью (невозможность вернуться в Москву), оборачивается высшей творческой необходимостью.
В философском ключе алетическая модальность звучит в строках: «Всё мгновенно, всё пройдёт; / Что пройдёт, то будет мило». Здесь необходимость преходящести бытия утверждается как закон, но одновременно смягчается обещанием: то, что уйдёт, станет милым. Необходимость смерти не отменяется, но преображается.
6. Оценочная модальность: сакрализация и маргинализация
Оценочный модус текста двояк. С одной стороны, Пушкин последовательно сакрализуется: «гениальный поэт», «гений Пушкина творил», «поэт-пророк», «приют поэта вдохновенья». Автор не просто оценивает — он возводит Пушкина в ранг священной фигуры, а его тексты — в ранг Откровения («смысл постигая Откровенья»). Модальность оценки здесь — благоговейная, почти литургическая.
С другой стороны, в финале текста появляется резкая оценочная инверсия: «Для своего времени и общества поэт Александр Сергеевич Пушкин был чужой, странный, непонятный, необыкновенный, чужак. А если выразить одним словом – ПОТУСТОРОННИЙ!» Написание капслоком выделяет это слово как ключевое. Оценочная модальность здесь парадоксальна: то, что делает Пушкина великим (его потусторонность, инаковость), одновременно делает его изгоем. Святость и маргинальность оказываются одной и той же характеристикой.
Эта оценочная рамка проецируется и на самого автора, который называет себя «продолжателем дела великого Пушкина», но при этом подчёркивает: «я не считаю себя поэтом или писателем». Скромность здесь — тоже модальность оценки, жест самоуничижения, который парадоксально усиливает притязание на преемственность.
7. Эвиденциальная модальность: источники и свидетельства
Текст насыщен эвиденциальными маркерами — указаниями на источник знания. Автор ссылается на письма Пушкина (к Плетнёву, к Гончаровой, к Осиповой), на воспоминания современников («Из воспоминаний В.А. Нащокиной»), на научные работы («В.М. Маркович пишет»), на «предание», на собственные наблюдения и переживания.
Особый эвиденциальный статус имеют видеоссылки на конференции: автор не просто пересказывает, а отсылает к живому свидетельству, к устному слову. Конференция «Болдинские чтения 2026», выступление Николая Карпова, обсуждение с Е.В. Казарцевым — всё это маркирует текст как документ, как протокол живого интеллектуального события. Эвиденциальная модальность здесь — не книжная, а событийная: знание добывается в диалоге, в вопросе, заданном вслух («Я задал ему вопрос: какой смысл жизни искал Пушкин?»).
8. Модусы бытия: онтологические пласты текста
Текст разворачивает несколько онтологических модусов, через которые осмысляется существование.
Модус пути и странничества. Весь текст построен как маршрут: метро → двухтомник → Мойка → Михайловское → Царское Село → Болдино → Нижний Новгород → Петербург. Но это и внутренний маршрут: от детского счастья к зрелому осмыслению. Пушкин у автора — вечный странник, а сам автор — его спутник. Стихотворение «Странник» 1835 года становится онтологической метафорой: жизнь как движение к «спасенья верному пути и тесным вратам».
Модус уединения и заточения. Болдино предстаёт как пространство вынужденного одиночества, которое превращается в условие творчества. «Несносный островок», «печальный замок» — это негативные оценки, но именно в них рождается свобода письма: «никто не помешает». Уединение здесь — не отсутствие других, а присутствие себя.
Модус творчества как горения. «Глаголом жги сердца людей» — этот императив задаёт модус творчества как жертвоприношения, как огня. Поэт не просто создаёт тексты — он сжигает себя в акте высказывания. Творческий подъём («могучий творческий подъём») описывается в терминах стихии, почти одержимости.
Модус смерти и бессмертия. Смерть присутствует в тексте как постоянный фон: «Как труп в пустыне я лежал», «И пусть у гробового входа / Младая будет жизнь играть», «Предполагаем жить, и глядь — как раз — умрём», «к суду я не готов, / И смерть меня страшит». Но финальный модус — не смерть, а «Памятник»: «И долго буду тем любезен я народу». Смерть преодолевается словом, и это высшая алетическая необходимость текста.
9. Перформативная модальность: жесты и акты
Текст содержит ряд перформативных актов, которые не просто описывают, а совершают. Автор дарит музею свой роман — это жест, который вписывает его в пушкинское пространство не как наблюдателя, а как участника. Автор задаёт вопрос на конференции — это акт, который делает его частью научного сообщества. Автор провозглашает четыре «основные идеи» в финале — это не описание, а речевой акт утверждения, почти проповедь.
Сам текст в целом имеет перформативный характер: он не просто рассказывает о Пушкине, а совершает акт продолжения, преемственности. Финальная фраза — «© роман-хроника "ПОТУСТОРОННИЙ" – Николай Кофырин – Новая Русская Литература» — это не просто подпись, а манифест, акт самоопределения и самопричисления к традиции.
10. Темпоральная модальность: время как смысл
Временна́я модальность текста многослойна. Личное время автора (1986 год — фильм, 2026 год — Болдино, 2024 год — конференция) переплетается с пушкинским временем (1830, 1833, 1834) и с вечным временем стихов, которые не стареют. Автор сознательно стирает временну́ю дистанцию: он входит в болдинский дом, где жил поэт, и оказывается в том же пространстве. Прошлое не прошло — оно длится.
Пушкинские строки в тексте функционируют вне времени: «Если жизнь тебя обманет» написано в 1825 году, но читается как обращённое к автору сегодня. Эта темпоральная модальность — модус вечного настоящего, в котором стихотворение всегда говорит «сейчас».
11. Итоговый модус: любовь как модальность бытия
Все выявленные модальности — эпистемическая, деонтическая, волитивная, алетическая, оценочная — в конечном счёте стягиваются к одному доминирующему модусу, который автор формулирует в четырёх финальных тезисах. Этот модус — любовь как онтологическое основание. «Любовь творить необходимость» — здесь любовь не чувство, а модус существования, способ быть в мире. «Всё есть любовь» — это не сентенция, а модальное утверждение о природе реальности: всё, что есть, существует в модусе любви.
Таким образом, текст в целом представляет собой движение от модуса искания (я ищу смысл) к модусу обретения (смысл — это любовь), от эпистемической нехватки к онтологической полноте. Пушкин в этом тексте — не объект изучения, а проводник, через которого автор приходит к собственной модальности бытия: быть потусторонним, быть странником, быть продолжателем — значит существовать в модусе любви, которая «несмотря ни на что».
Модусный анализ текста «Смыслы философских стихов Пушкина» в контексте Шестнадцатерицы
I. Доминантный модус: AAA (Сущность – Сущность – Сущность)
Весь текст пронизан чистым вопросом о сущности. «Смысла я в тебе ищу», «Я понять тебя хочу», «Какой смысл ещё искал Пушкин?» – это не вопросы о месте, времени или количестве, а радикальное вопрошание о том, что есть жизнь, что есть поэзия, что есть человек перед лицом вечности. Текст не удовлетворяется описанием явлений; он стремится к субстанции, к тому, что пребывает под всеми изменениями. Финальные тезисы автора – «Цель жизни – научиться любить», «Всё есть любовь» – это утверждения о последней сущности, о субстанции бытия. Тройное AAA означает, что текст замкнут на саму сущность: ищет сущность (первое A), находит её в сущности любви (второе A) и провозглашает сущность как итог (третье A). Ни пространство, ни время, ни количество не являются здесь самоцелью – всё подчинено вопросу «Что?».
II. Модус творческого акта: IKH (Действие – Способ Существования – Страдание)
Это, пожалуй, наиболее отчётливо воплощённый модус текста. Пушкин в Болдине – это чистая структура IKH. Действие (I): за 88 дней создано 58 произведений, написаны «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», завершён «Евгений Онегин». Способ существования (K): уединение, карантин, «несносный островок», «печальный замок», жизнь лёжа в постели, «степь да степь; соседей ни души». Страдание (H): тоска, бессонница, разлука с невестой, холера, страх перед браком, «грустно, тоска, тоска». Творчество здесь не отделено от страдания – оно рождается из него и существует внутри него. Формула «Как труп в пустыне я лежал, / И бога глас ко мне воззвал» – это чистое IKH: страдание как трупное лежание, способ существования как пустыня, действие как божественный глагол, преображающий претерпевание в пророчество.
III. Модус паломничества: BLP (Место – Цель – Субъект)
Текст выстроен как пространственное движение к цели. Место (B): метро, где куплен двухтомник; Мойка, 12; Михайловское; Приютино; Царское Село; Болдино; Нижний Новгород; Петербург. Это не просто география – это сакральная топография, где каждое место несёт смысл. Цель (L): не туристическое посещение, а приобщение, понимание, продолжение. Автор едет в Болдино не «посмотреть», а «постичь смысл Откровенья». Субъект (P): «каждый русский человек, тем более – поэт» – то есть субъект, для которого место и цель связаны неразрывно. Модус BLP означает, что пространство в тексте не нейтрально: оно целенаправленно и субъектно. Болдино – не точка на карте, а место, где субъект обретает свою цель.
IV. Модус вопрошания: ELP (Причина – Цель – Субъект)
Философское ядро текста – это тройственная структура вопрошания. Причина (E): почему Пушкин искал смысл? Почему страдал? Почему писал? «Кто меня враждебной властью / Из ничтожества воззвал?» – вопрос о первопричине существования. Цель (L): зачем живёт поэт? Зачем дана жизнь? «Жизнь, зачем ты мне дана? / Иль зачем судьбою тайной / Ты на казнь осуждена?» Субъект (P): кто вопрошает? Пушкин, автор текста, каждый читающий. Модус ELP – это структура экзистенциального вопроса, который не имеет окончательного ответа, но само вопрошание становится способом существования. Автор задаёт вопрос Карпову на конференции: «Какой смысл жизни искал Пушкин?» – и этот жест вопрошания важнее любого ответа.
V. Модус претерпевания времени: OJH (Время – Положение/Состояние – Страдание)
Временна́я ткань текста несёт в себе состояние и страдание. Время (O): 1830, 1833, 1834 годы; осень как повторяющийся хронотоп; «летят за днями дни, и каждый час уносит / Частичку бытия»; «всё мгновенно, всё пройдёт». Положение/Состояние (J): Пушкин заперт карантином, не может вернуться в Москву, не справляется с управлением имением, «усталый раб, замыслил я побег». Страдание (H): «Мне тяжело, как смутное похмелье», «Мой путь уныл», «Сулит мне труд и горе / Грядущего волнуемое море». Модус OJH показывает, что время в тексте – не абстрактная длительность, а конкретное претерпевание: каждый момент времени ставит субъекта в определённое состояние, и это состояние есть страдание. Осень – не сезон, а модус временнόго страдания, которое одновременно является условием творчества.
VI. Модус пророческого призвания: ILP (Действие – Цель – Субъект)
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли, / Исполнись волею моей, / И, обходя моря и земли, / Глаголом жги сердца людей». Это чистая структура ILP. Действие (I): встать, видеть, внимать, обходить, жечь – цепь императивных глаголов, задающих активное бытие. Цель (L): «исполнись волею моей» – действие имеет внешний источник и внешнюю цель; поэт действует не для себя, а по велению. Субъект (P): пророк – тот, кто избран, кто не принадлежит себе. В контексте всего текста Пушкин предстаёт именно в этом модусе: его действие (творчество) направлено целью (жечь сердца, пробуждать чувства добрые), а сам он – субъект, которому эта миссия дана свыше. Финал «Памятника» подтверждает: «Веленью божию, о муза, будь послушна». Субъект здесь не автономен – он послушен.
VII. Модус обладания и утраты: GHN (Обладание – Страдание – Качество)
Текст насыщен структурой обладания, которое оборачивается утратой и страданием. Обладание (G): Пушкин получает в наследство Кистенёво, но не может им распорядиться; автор хранит двухтомник с 5-го класса; поэт обладает даром («Дар напрасный, дар случайный»); Болдино – родовое имение, которым не удаётся управлять. Страдание (H): невозможность удержать, невозможность воспользоваться, невозможность получить ожидаемые средства. Качество (N): каково это обладание? Оно «напрасное», «случайное», обременительное. «Вы не можете себе представить, до чего управление этим имением мне в тягость». Модус GHN показывает, что обладание в тексте всегда проблематично: то, чем владеешь, одновременно владеет тобой и тяготит. Пушкин обладает Болдином, но Болдино обладает Пушкиным – запирает его, определяет его судьбу.
VIII. Модус странничества: KBL (Способ Существования – Место – Цель)
«Странник» 1835 года и весь текст в целом разворачивают модус странничества. Способ существования (K): бегство, движение, неприкаянность, «спешил перебежать городовое поле». Место (B): «пустыню скрыться я хочу», «обитель дальную трудов и чистых нег», «спасенья верный путь и тесные врата» – пространство здесь не дано, а ищется, оно впереди, оно – цель движения. Цель (L): спасение, свет, «некий свет», который «становится признаком Бога». Модус KBL означает, что способ существования странника определяется не тем, где он есть, а тем, куда он идёт. Болдино для автора – не конечная точка, а этап на пути. Пушкин для автора – не объект изучения, а попутчик на пути к смыслу.
IX. Модус любви как отношения: ADN (Сущность – Отношение – Качество)
Финальные тезисы текста раскрывают модус любви. Сущность (A): любовь как субстанция, как то, что есть в основе всего. «Всё есть любовь» – это онтологическое утверждение: любовь не свойство чего-то, а сама ткань бытия. Отношение (D): любовь как связь между субъектами, как «два чувства дивно близки нам», как отношение к «родному пепелищу» и «отеческим гробам». Качество (N): какова эта любовь? Она «несмотря ни на что», она «творит необходимость», она «милость к падшим». Модус ADN означает, что любовь в тексте – не эмоция и не действие, а сущностное отношение определённого качества. Это не то, что делают, а то, чем являются.
X. Модус потусторонности: NMP (Качество – Модальность – Субъект)
Ключевое слово текста – «ПОТУСТОРОННИЙ» – разворачивает особый модус. Качество (N): чужой, странный, непонятный, необыкновенный, чужак – цепь качественных определений, которые не описывают, а отчуждают. Модальность (M): потусторонность – это не факт, а модальность существования: быть-по-ту-сторону, быть-иначе, быть-не-здесь. Субъект (P): Пушкин как потусторонний, автор как продолжатель потустороннего дела. Модус NMP означает, что подлинный субъект текста существует в модальности инаковости. Он не вписан в наличный порядок. «Для своего времени и общества поэт… был чужой» – это не биографический факт, а модальная характеристика: подлинный поэт по определению существует в модусе потусторонности.
XI. Модус уединения как условия: BKI (Место – Способ Существования – Действие)
Болдинская осень разворачивает модус, в котором место и способ существования порождают действие. Место (B): «степь да степь; соседей ни души», «печальный замок», «несносный островок» – пространство, отрезанное от мира карантином. Способ существования (K): «Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей и лежу до 3-х часов», «езди верхом, сколько душе угодно, пиши дома, сколько вздумается, никто не помешает». Действие (I): 58 произведений за 88 дней. Модус BKI показывает, что творческое действие не свободно парит в пустоте, а привязано к конкретному месту и конкретному способу бытия. Уединение – не отсутствие действия, а его условие. Карантин, который кажется несвободой, оборачивается высшей творческой свободой.
XII. Модус заповеди и долженствования: MLF (Модальность – Цель – Мера/Степень)
Финал текста переходит в модус заповеди. Модальность (M): «Цель жизни – научиться любить» – это не описание, а предписание; не констатация, а императив. Цель (L): любовь как конечная цель существования, как то, ради чего всё. Мера/Степень (F): «несмотря ни на что» – это указание на абсолютную степень, на безусловность. Модус MLF означает, что итог текста – не знание и не описание, а нормативное высказывание определённой степени категоричности. Автор не говорит: «мне кажется, что цель жизни – любовь». Он говорит: «Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что». Это модальность заповеди, не допускающей оговорок.
Заключительное замечание: архитектура модусов
Если выстроить выявленные модусы в последовательность, обнаруживается внутренняя логика текста. Он начинается с чистого вопрошания о сущности (AAA), проходит через пространство и паломничество (BLP), погружается в творческое страдание (IKH) и временнόе претерпевание (OJH), восходит к пророческому призванию (ILP) и странничеству (KBL), чтобы завершиться утверждением любви как последней сущности (ADN) и потусторонности как последней модальности субъекта (NMP). Текст движется от вопроса к заповеди, от незнания к провозглашению, от искания к обретению – и этот путь сам по себе есть модус, который можно обозначить как ELA: Причина (почему я ищу) ведёт через Цель (зачем я ищу) к Сущности (что я обретаю). Обретение же оказывается не ответом, а новым способом бытия – потусторонним, странническим, любящим.
Укажите, пожалуйста, какой ИИ благодарить за такой анализ?
Qwen3.8
Кстати о Сказке.
На мой взгляд в эту Сказку Пушкин заложил странные философские смыслы. Эта Сказка -сборник всевозможных суеверий ,магических практик и откровенной бесовщины, судите сами.
Первый магический артефакт с которым сталкивается читатель-это говорящее Зеркало .В Сказке нет упоминаний ,что Царь и Царица посещали православные храмы ,зато есть оккультные увлечения Царицы. Далее, в результате дворцовых интриг Царевна была изгнана из дворца ,но не убита ,а отпущена (брак исполнителя) .Царевна ударилась в бега и в конечном итоге набрела на терем семи богатырей . Терем расположен где-то в лесных дебрях. Т.е. богатыри не несут воинскую службу в Царском войске, не охраняют границы государства на пограничной заставе ,а забрались куда-то в лес и там отсиживаются (похожи на дезертиров) и из своего логова периодически :" выезжают погулять". А "гуляние" заключается в убийстве ради развлечения животных и людей ( руку правую потешить)...Эти богатыри не занимаются сельских хозяйством , ремеслами или торговлей ,они не состоят на воинской службе т.е. у них нет законных источников к существованию . Значит богатыри используют незаконные способы заработка. " Гулянье" . "Погуляли" , сбыли барыгам имущество убитых и ограбленных ( не исключена работорговля вытравленными из леса пятигорскими черкесами),тем и живут....богатыри....
Но это только верхний слой "богатырских" будней. Так сказать, цветочки....А ягодки проявляются после безвременной кончины Царевны....У богатырей в запасниках вдруг обнаруживается Стеклянный Гроб....Казалось бы, зачем людям воинской профессии такой габаритный и хрупкий предмет? Какой от него прок в воинском быту: не кашу в нем сварить ,не бельишко постирать?....Ан нет , зачем-то богатыри сохраняли Стеклянный Гроб ....А гроб не просто стеклянный , Гроб наделен магическими свойствами . Останки человека помещенные внутрь Гроба делаются нетленными . Нетленность ,в христианской традиции,-это признак святости. Святость-это многие годы подвига служения Господу. Ничего подобного своей жизнью Царевна не продемонстрировала. Т.е. нетленность останков Царевны -это исключительно магические свойства Гроба. А Гроб -это артефакт принадлежащий "богатырям" ....И сами похороны Царевны не имеют ничего общего с христианским ритуалом погребения, а носят ярко выраженный магический характер : гора, пещера , Стеклянны Гроб ,нетленность...По совокупности известных фактов можно сделать вывод ,что "богатыри" принадлежали к какому-то закрытому обществу (между собой они Братья) практикующих бесовские практики....Возможно -это группа беглых тамплиеров избежавших праведного суда святой инквизиции.
Теперь о королевиче Елисеи....Королевич то же не гнушался бесовским практиками....Во время поисков Царевны Елисей регулярно вступал в чернокнижное общение с небесными светилами и земными Стихиями и используя приемы магического принуждения заставил таки Ветер рассказать адрес пребывания Царевны ( на цепях Гроб качается Хрустальный , в том Гробу твоя невеста...т.е. для обеспечения нетленности Гроб совершал какие-то вибрационные колебания.)....И венчает процесс чудесное воскрешение Царевны. Воскрешение не волей божьей ,а совсем наоборот
Т.е. в этой Сказке все главные герои практикуют черно-магические ритуалы....В том числе и Царевна ....Царевна жила среди "богатырей"-чародее, Царевна принимала участие в их демонических практиках именно поэтому Братьями ей был присвоен статус Сестры... Братья и Сестрица .
Так в чем философский смысл этого литературного исчадия называемого :" сказка о спящей царевне и семи богатырях"?