Из всех знаменитых горожан «Великим сыном Кёнигсберга» и «Гением места» называют Иммануила Канта. Я давно хотел посетить Калининград, куда приглашал меня приятель по Университету. 3 сентября после реставрации (на которую было потрачено 150 миллионов рублей) открылся остров Канта. Это, с ослаблением ограничений пандемии, подтолкнуло нас посетить Калининград (бывший Кёнигсберг).

"вещи" относятся к индивиду, а вне его их нет, а почему недоразумение возникло, связано с индивидом, который только берётся на "веру" как абстракция, а значит всё приписанное ему бессмысленно, и это не только вещи, и вообще всё по "вере". Абстракция принадлежит существованию если есть доказательство "равенства" её чему-то подобному в целом, и например государство не имеет равенства, а индивид уже имеет "равенство" себе.

Более качественное изображение https://tunnel-modeling.livejournal.com/6131.html

Вся моя жизнь проходит под знаком преступления. Я рождаюсь на свет, преступая границы материнской тьмы. Я взрослею, постепенно выходя из под власти отца. Я рву природные связи, чтобы утвердить свою собственную волю. Что за беда, если изгнанный из Эдемского сада я должен в поте лица добывать свой хлеб и всю жизнь мечтать о блаженной райской жизни, - зато я строю Вавилонскую башню, в которой я сам хозяин. Строю, а потом разрушаю, не дожидаясь, когда ее разрушит божественный гнев. Мой идол - это моя философская мысль, которой я приношу в жертву свою природу.

В самом деле, любой западный лидер, и не только западный, может сказать: какие у меня могут быть человеческие отношения с отравителем? Ему в тюрьме сидеть, а не со мной общаться.

Выходит, Навальный "навалил" Путина.

Познер: отравление Навального для Путина хуже, чем его разоблачения

 

Философия — это как лабиринт для разума, который чем дальше углубляется во мрак, тем больше думает, что понимает...

В 2016 году я опубликовал свою первую заметку на ФШ. И надо отметить, что результаты обсуждения этой заметки дали мне не мало пищи для размышлений. Надеюсь, что так будет и в этот раз. А в этот раз исходная думка о проблеме языка и её связности с проблемами логики получила некоторое оформление в своём первом приближении. Наверное, это даже можно назвать книжкой. Просто в силу объёма.