Систематизация и связи

Основания философии

Термины: 

сознание

Термины: 

сверхчувственное

Термины: 

основная проблема философии

Термины: 

феноменология

Термины: 

натурализм

Термины: 

идеализм

Термины: 

гносеология

Приветствую всех! Начинаю выкладывать фрагменты из своего «Эссе о природе сознания». Полная версия уже опубликована, её можно найти в интернете по запросу «Лев Овчинников Эссе о природе сознания». Буду рад отзывам и комментариям.

 

 

Лев Овчинников

Эссе о природе

сознания

 

 

 

 

Предисловие

 

Вопросы сознания остаются моей страстью, которая вспыхнула ещё в юности. И этой страсти я не изменяю вот уже много лет, так как понимаю, насколько важно принимать во внимание само сознание, которое является нашей сутью и той опосредующей стихией и естественной предпосылкой всего нашего знания и всех наших практик. Сознание, таким образом, не есть нечто всецело субъективное, но также заключает в себе и всеобщее, будучи связанным отношениями со всем миром, со всей действительностью в аспектах знания, ценностей, деятельности воли, нравственного ориентирования и так далее. Сущие предстают посредством сознания, само Бытие проявляется через сознание.

Много лет минуло с тех пор, как я написал «Онтическое сознание», и то были годы моего становления. Многое переосмыслено, хотя я до сих пор признаю действительность и онтологический примат духа, оставаясь в традиции и парадигме идеалистической философии, хоть и с несколькими фундаментальными и совершенно свежими подходами, делающими мой идеализм довольно самобытным. Стало быть, пересмотрены нюансы, самое же общее и принципиальное остаётся неизменным, только лишь ещё более осмысленным и прошедшим горнило критического рассмотрения.

Конечно, сейчас, когда я перечитываю фрагменты из первой своей философской книги, улыбка невольно появляется на лице. Текст кажется мне теперь слишком формальным и сухим, а система – догматической и волюнтаристской. Однако я точно помню, что писал искренне, интеллектуально честно, и мне до сих пор мил тот юношеский запал, что так резко контрастирует с несколько схоластической и при этом по-гегельянски смелой формой изложения.

«Онтическое сознание» написано во время довольно серьёзного испытания, выпавшего на мою долю. Настоящее же эссе я пишу на подъёме сил, у истоков нового начала моей жизни. С тех пор я углубился в диалектику и феноменологию и проработал новые подходы к извечным проблемам и вопросам. Но должен также заметить, что сама парадигма выстраивания философии как бытийного схватывания сознания как сущего, а не создания редуктивных моделей остаётся в силе, её-то смысл и эксплицирован в названии предыдущей книги.

Предупреждаю сразу, что в этом эссе, коль скоро жанр славится свободной формой, я допускаю очень много вольностей, но в отношении стиля, а не существа аргументации или последовательного хода мыслей.

 

 

Введение

 

Сознание остаётся одной из самых загадочных и одновременно фундаментальных тем философии. Его природа вызывает жаркую полемику: то сознание признают вселенской первоосновой, то редуцируют к нейрофизиологии. Настоящее эссе посвящено онтологической природе сознания – попытке рассмотрения сознания не как побочного продукта физических процессов, но как фундаментальную бытийную категорию, существеннейший аспект самой реальности.

Объектом исследования будет сознание, предметом – его бытийная природа. Методологией будет феноменология, логика, метафизика и диалектика (о них подробнее будет сказано в пролегоменах).

Исследование будет затрагивать эпистемологию, где мы рассмотрим основания возможности познания; онтологию, где мы найдём фундаментальные принципы природы Сущего; аксиологию, где определим ценностное ориентирование сознания в мире. Соответственно, изучение бытийной природы сознания будет проводиться на всех этих уровнях. Также будет показано разделение философии на дескриптивную, то есть феноменологическое описание и аналитику сознания, и спекулятивную, где мышление о сущем как сущем теоретизирует о предельных основаниях бытия, об онтологических модусах и статусах данностей, полученных в ходе феноменологического рассмотрения.

В ходе данного эссе разберём не только феномен квалиа (качества самого феноменального опыта, переживания), но и универсальный принцип, посредством которого сознание обретает бытие в мире, посредством которого мир становится явленным. Также я постараюсь доказать, что активность мозга есть не условие самого бытия сознания, но коррелят его присутствия, и что подлинная сущность сознания есть категориальное единство интенциональности, рефлексии и квалиа, как ноуменальное единство всей феноменальности, не выводимое из опыта единство мышления, представления, восприятия, воли; как самый фон, позволяющий явлениям быть. Также будет проанализирована феноменологически проблема свободы воли.

В настоящем эссе будет исследована проблема отношения сознания и тела, в качестве разрешения которой будет предложен онтологический принцип экспликации, означающий корреляцию идеального и материального, духа и тела, идеи и вещи, универсального и индивидуального как проявления, раскрытия наличного бытия, разворачивания, развёрнутости присутствия. В разделе спекулятивной философии будет показан феноменологический путь к пониманию того, что первоначальная действительность есть Дух. В свете онтологии экспликации Дух не замкнут в себе, но являет себя в материи, мир есть манифестация Духа, а реальность – не совокупность физических событий, но упорядоченное раскрытие умопостигаемых структур: идей, ценностей, категорий, смыслов.

Исходным пунктом спекулятивной онтологии выступит Дух как Первоначало Сущего. Физический мир предстанет как манифестация Духа. Смыслы и ценности будут рассмотрены в онтологическом примате над явлениями чувственными, но не как абстрактные и трансцендентные конституирующие их начала, а как такие основания, которые есть значения, что раскрываются в них.

В контексте спекулятивной метафизики природа сознания будет показана как дух. В самой своей основе дух относится к миру фундаментальными способами, посредством мифологии, религии, искусства, философии и науки. Все они имеют своей предпосылкой и основой метафизику, ибо во всех них заложено стремление к истине, благу и прекрасному, хоть и в разных аспектах и соотношениях, а все эти категории могут быть поняты и утверждены только метафизически. Сознание ввиду своей природы стремится выйти за пределы своей феноменологии, ищет в мире не только факты, но и значения, не только явления, но и значимости. В постоянном обращении к метафизическому пребывает сознание, даже если не осознаёт того.

Задача настоящего эссе – исследовать сознание как фундаментальное онтологическое начало, предварительно придя к нему феноменологически, а затем показать его укоренённость в самой реальности, его аксиологическую направленность и раскрыть значение экспликации как ключа к пониманию корреляции духа и тела, идеи и материи, а также указать на категориальную ошибку, которую допускают натуралистические редуктивные онтологии в отношении сознания и мозга.

 

 

 

 

Пролегомены

 

Когнитивная открытость

 

Когнитивная открытость означает способность сомневаться в знакомых концептуальных моделях, какими бы очевидными они ни казались, а также готовность задавать вопросы, искать на них ответы, выстраивая ход мысли в совершенно новом для себя направлении.

 

«В геометрии нет царского пути», как ответил, согласно анекдоту, Евклид царю Египта Птолемею, прославленному покровителю наук. Так с чего бы вдруг иные обыватели стали считать, что они куда знатнее Сотера, бывшего диодоха Александрова, что они могут найти царский путь к прародительнице наук, к философии? А ведь такие есть, и их немало. Полагают, будто бы можно, не умея мыслить, не зная объекта и предмета, методологии, истории философии и философской традиции, зайти через особые императорские врата в этот храм, подойдя напрямик к самой сокровенной его святыне и объяв её взглядом целиком, сразу уразуметь её смысл, значение её вне контекста культуры духа, в котором она существует. Что ж, таких людей ждёт разочарование ещё большее, чем императора Веспасиана, бывшего в ситуации, столь похожей на приведённую мной метафору.

Но довольно образов, легенд, истории и аналогий. Пора заняться делом, а именно дать понять, что для того, чтобы заняться философией, нужна некоторая основа, некоторый интеллектуальный уровень. Но его наличие отнюдь не на первом месте в списке требований. Главное, что нужно во всяком случае, чтобы приступить к философии, – уметь удивляться. Да, именно удивляться, ведь с удивления философия и началась. Чему же удивлялись первые философы тысячи лет назад? Они дивились миру, в котором дышали, жили, чувствовали, мыслили. Дивились тому, что мир есть и тому, что есть они в мире, способные удивляться ему. Ради снятия этого удивления мыслью они устремились к Первоначалу, именно с поиска Первоначала мира, Первого начала Сущего началась философия.

И здесь когнитивно закрытые по отношению к философии, то есть закрытые к философскому познанию, люди возразят, что древние жили в совершенно другом мире. То был мир дикий, архаичный, полный чудес, живых мифов, где легенда не отличалась от были, а всякая чащоба и болотина и вообще всё, что находится за пределами обжитого места, поселения человеческого, укрывала в себе целый легион существ и сущностей, расплодившихся исключительно благодаря человеческой фантазии, страшно сильной из-за лакун в области естественного знания. Современный человек уверен, что удивляться в мире больше нечему, ибо мы живём в мире естественнонаучных моделей, которые всё прекрасно объясняют. Мы знаем процессы, механизмы, фундаментальные законы природы, древние же ещё не различали всего этого, потому были вынуждены «выдумывать» религиозные и мифопоэтические значения феноменов окружающего их мира, чтобы хоть как-то худо-бедно его упорядочить.

В самом деле, жили первые философы совсем в другой реальности. Не было у них ни науки, ни техники в привычном нам сегодня значении этих слов. Поэтому будто бы каждая гроза порождала в их сознании Громовержца, болотные огни – заблудшие души, а сквозь существа и вещи просвечивало первозданное Бытие.

В нашу же эпоху, когда вся природа ясно понимается как покорённое и подручное сырьё, в эпоху, когда так называемые «прогрессивные представители человечества» свято верят в то, что наука способна объяснить абсолютно всё[1] (даже то, что принципиально не является её объектом и предметом, не подвластно её методологии, потому что существует в другой онтологической сфере), подобное невозможно. Какое там удивление перед Бытием гор и деревьев, зверей и человека, воздуха и рек, небесных светил и всего мирового порядка, когда у нас есть объясняющие устройство всех этих явлений модели. Как можно удивляться тому, что нечто существует, когда ты знаешь, как оно существует, правда? Вопрос, очевидно, с подвохом, ведь противопоставляются совершенно разные, отличные друг от друга аспекты. И тем не менее именно такой подход к миру преподают в школах, именно он, подхваченный по наитию, лежит в основе мировоззрения человека модерна[2] (другое дело, что такая естественнонаучная установка, большинством людей не отрефлексированная, не осмысленная, соседствует с разного рода мракобесием, массовой эзотерикой, – что уже само по себе недиалектическое противоречие, – которые также не отрефлексированы).

Поэтому первое же, что нужно сделать современному человеку, чтобы приступить к занятию философией всерьёз – это провести различение между философией и естественными науками, что должно вернуть ему способность удивляться Бытию мира, реальности.

Нужно понять, что существует не только осязаемое и измеряемое, но и то качественное единство, которое осязает и измеряет. Что существуют переживания, смыслы, всеобщие формы познания, образы, символы, понятия, ценности.

Но этого мало. Когнитивная открытость и понимание отличий между разными способами познания ещё не всё, нужно также уметь мыслить, чтобы пытаться понять что-либо в философском дискурсе. Но что значит мыслить? Мышление ведь не жонглирование абстракциями, не калькуляция и оперирование словами и состоящими из них конструктами. Подлинное мышление есть особая деятельность разумного сознания, которая открывает ему существенную сферу действительности, совершенно отличающуюся от чувственной её части. Мышление открывает мир смыслов, значений, мир универсальных идей, родовых понятий. Открывает возможность умозрительно созерцать в явлении синтетическое единство его аспектов, то, что делает вещь вещью в нашем понимании. Но и это ещё не всё. Рассудочно мы проводим связи между причиной и следствием, упорядочиваем огромное множество разнородных данностей, разумом создаём структуры и модели, разлагаем феномен, чтобы собрать заново, уже качественно постигнутым, и всё это тоже относится к мышлению. А ещё мы способны сомневаться, отбрасывать всё лишнее, доходя до самых основ, которые уже не отбросишь, – и это тоже относится к мышлению, как и способность задать вопрос.

Именно с когнитивной открытости, которая идёт вместе с умением усомниться в чём угодно, даже в самой возможности познания, в онтологическом статусе окружающих вещей и самого себя, и в подлинности существования всего мира, а также поставить вопросы обо всём этом и быть готовым к нахождению ответов, начинаются подступы к философии. Ведь именно так возвращается способность удивляться Бытию мира, существ, вещей и самого себя.

 

Науки

 

Философия от наук отличается по объекту, предмету, целям, типу знания, методологии и характеру моделей. Отличается сущностно, ведь это совершенно разные способы познания.

Объектом науки, как известно, называют исследуемую область действительности (класс явлений, процессов, сущностей), а предметом – аспект, специфическую сторону объекта. Например, объект химии – вещества и их превращения, а предмет – состав, строение, свойства веществ, их реакции и закономерности, по которым реакции протекают.

Естественные науки (физика, химия, биология etc.) исследуют эмпирическую реальность, физический/материальный мир. В основе метода – наблюдение, эксперимент, измерение, математическая формализация. Целью является построение объясняющих моделей, которые позволят предсказывать и контролировать явления. Эпистемический тип: объективированное, воспроизводимое, основанное на причинно-следственных связях знание. А характер моделей естественных наук редукционистский и функциональный, то есть они показывают то, как что-то происходит, описывая процесс и сводя многообразие изучаемого феномена к фундаментальным закономерностям.

Формальные науки (логика, математика etc.) заняты абстрактными системами, формальными структурами, символами, числами, логическими отношениями. Они дедуктивные и аксиоматичные. Цели их – выявление внутренних закономерностей формальных систем, доказательство теорем, построение формальных моделей. Знания внутри формальной системы априорны и абсолютны, они не зависят от эмпирической реальности.

Гуманитарные науки (история, филология, культурология, социология etc.) изучают человека, общество, культуру. Интерпретация лежит в основе методологии большинства из них. По типу знания гуманитарные науки контекстуальные и дискуссионные. Модели по характеру идеально-типические, нарративные, интерпретационные.

Считается, что философия – гуманитарная наука, но я утверждаю, что причисление это административное и к сути дела имеет весьма далёкое и опосредованное отношение. Гуманитарные дисциплины, которые сциентисты не очень-то любят именовать науками, заняты человеком, обществом и его производным – культурой. Поэтому будто бы философия должна иметь к этому отношение, ведь она является произведением человеческого духа и в отличие от «бесстрастных» и «объективных» «настоящих» наук носит на себе печать его субъективности. А ведь ещё она толкует о ценностях, человеческой душе, смысле истории и тому подобном. Чем не дополнение к списку гуманитарных дисциплин?

Сходство между философией и гуманитарными науками определённо есть, однако можно найти схожесть и с формальными науками, ведь философия также работает с формальным аспектом сознания, мышления, с чистыми интеллектуальными структурами, с понятиями. Философия, её методы, модели, эпистемические типы и цели напоминают как гуманитарные, так и формальные науки (и как же сильно она при этом отличается от естественных наук и, само собой, технических, прикладных наук). Но как такое возможно, ведь формальные науки фундаментально отличаются от гуманитарных?

Ответ на этот вопрос станет понятен, когда мы поймём сущность самой философии.

 

Что такое философия

 

Многие в наше время отказывают философии в праве быть наукой, но это мнение не ново. Что тут можно сказать? Я согласен с ними, но лишь отчасти. Ведь философия, с одной стороны, наука, с другой – совершенно иной способ постижения мира, она всегда ещё и духовный опыт самого философа. В этом смысле философия стоит даже выше наук, как и в том смысле, что она одна может задать вопрос о сущности и ценности, даже о способах существования, в том числе и по отношению к себе самой. А ещё только в рамках философии можно различить, формализовать существенные аспекты действительности, о которых пойдёт речь дальше.

Толки о том, что такое философия, кажется, не прекращались никогда. Как только не нарекали её и что только ей не предписывали. Философию называли строгой наукой, искусством, поиском смысла жизни, практикой, построением концептуальных моделей, изучением обыденного языка, диалогом, наукой обо всём, врачеванием души, творчеством, интеллектуальной игрой, наконец. Пытались сделать из неё то служанку теологии, то замену самой религии. Хотели обосновать с её помощью политику и науку. Желали посредством философии объяснить весь универсум и самих себя, а гораздо позже стали осквернять её, превращая в концептуальную фабрику, производящую симулякры и симуляции без всякой цели – каких только перипетий не было в истории философии, и как драматична её история.

Отбрасывая сразу варианты понимания философии, не относящиеся к познанию вообще, я заявляю, что философия есть строгая наука и особый род познания в одно и то же время. Я сейчас пишу нечто совершенно непопулярное, должно быть, и даже новое, однако я убеждён, что формализую то, что интуитивно понятно многим и имплицитно подразумевалось некоторыми великими философами.

Я говорю о фундаментальном разделении внутри самой философии, это разделение я вложил в структуру данного эссе. Итак, я утверждаю, что философия внутри себя делится на дескриптивную и спекулятивную философию. И как дескриптивная, то есть описательная (феноменологическое и аналитическое описание сознания изнутри), философия, безусловно, является строгой наукой, что роднит её с формальными науками. А как спекулятивная, то есть основывающаяся на размышлении, рациональном осмыслении реальности и притом открытая к различным интерпретациям, философия есть особый вид познания. Именно к спекулятивной философии можно отнести многие определения, которые дают всей философии, от древнейших до современных. Ведь как способ познания спекулятивная философия сочетает в себе и духовный опыт, и мировоззрение, и особую культуру мышления.

Чтобы лучше понять сущность дескриптивной и спекулятивной философии, их различие и единство внутри философии, определим её саму как целое, её объект, предмет, методологию, цели, эпистемический тип и характер моделей.

Объект философии – Сущее как таковое, то есть всё, что существует. А предмет – идеальный аспект Сущего или идеальное в Сущем. То есть предметом выступает само бытие[3] сознания, а также идеи, смыслы и ценности, то, что схватывается только разумом и опосредует мир чувственной материи. Под идеальным я разумею умозрительный, умопостигаемый, метафизический, интеллигибельный, ментальный, ноуменальный (эти термины я использую как синонимы), иначе говоря, разумею такое нечто, которое не определяется в своём бытии пространством. То есть этому нечто не нужно быть протяжённым в ширину, высоту, длину, обладать энергией и массой, быть измеримым и чувственно-воспринимаемым, чтобы быть. К такого рода сущим относятся ценности и смыслы, идеи, принципы, а также мы с вами, их носители. Ведь наше ключевое определение – сознание, а не тело, стало быть, мы идеальные, а не только материальные, метафизические, а не только физические существа.

Сразу заметим особенность философии от других видов познания: Сущее в философии понимается как Сущее само по себе, Сущее как таковое. То есть уже присутствует рефлексия о самих объекте и предмете философии. Ни одна наука, конечно, по своей сущности не может рефлексировать о смысле, об онтологическом статусе, о бытийной природе, о месте в контексте всей реальности своих объекта и предмета, а также и о целях, эпистемическом типе и всём остальном.

Я указал на объект и предмет философии, но также следует уточнить объект и предмет философии сознания, проблематике которой посвящено это эссе.

Объектом философии сознания является такое сущее, как сознание, а предметом – идеальная природа сознания, то есть всё, что относится к квалиа, мышлению, исследованию структур опыта и самого единства переживаний, ведётся ли оно интроспективно или онтологически, дескриптивно или спекулятивно.

Указав на объект и предмет, нужно продолжить определять сущность философии.

К методологии философии я отношу феноменологию, формальную логику, диалектику и метафизику.

Феноменология выступает, конечно же, главным дескриптивным инструментом, ибо с её помощью мы выносим за скобки всё, в чём можно усомниться, и начинаем выстраивать прочное основание для всякого возможного знания. Феноменология позволяет описать сознание как оно дано единству этого самого сознания, а также позволяет выявить само это единство, различить его в прочих феноменах. А ещё феноменология даёт возможность выявлять структуру переживаний, рефлексий, интенциональных связей без заранее принятых предпосылок. Это обеспечивает непосредственное погружение в опыт единства сознания, позволяет зафиксировать и дать описание квалиа, осуществить дескрипцию жизни сознания имманентно, интроспективно, то есть описать жизнь сознания изнутри.

Именно с феноменологии должна начинаться всякая философия, претендующая на критичность (а следовательно, фундаментальная философия должна начинаться именно с философии сознания), ибо только феноменология даёт возможность беспредпосылочного знания. И с помощью феноменологии можно зафиксировать как то, что сознание в своём Бытии аподиктично, так и то, что науки, обладающие формально-синтетическим характером, такие как логика, берут своё начало в сознании.

Формальная логика служит инструментом структурирования рассуждений. Она обеспечивает строгость и связность аргументации. Логика позволяет фиксировать статические связи, устойчивые отношения, необходимые для ясности мысли. Позволяет мыслить вообще, ибо позволяет мыслить тождества, сущности. С её помощью мы устраняем противоречия в построении суждений и выводов.

Совсем иначе действовать нам позволяет диалектика. Она вводит динамический аспект в исследования, позволяя видеть и удерживать разумом противоречие в явлении и снятие этого противоречия. При помощи диалектики мы видим развитие явлений, противоборство, укоренённое в природе вещей, существ и сущностей, взаимодействие идеального и физического, становление реального.

Формальная логика и диалектика в философском исследовании не исключают, а дополняют друг друга. Логика занимается правильностью мышления – формой рассуждений. А диалектика – содержанием, движением реального, тем, как в самом сущем возникает и разрешается противоречие. Они охватывают совершенно разные онтологические уровни исследование. Логика изучает формы статически, то есть взятые как таковые, без всякого изменения, то есть как идеальные идентичности. А диалектика – содержание реального (идеального в материальном) динамически, то есть развитие, становление реального, внутри которого противоположности пребывают в единстве и борьбе.

Формальная логика фиксирует статику в онтологии, диалектика – динамику.

Метафизика обеспечивает спекулятивный уровень исследования, направленный на выявление оснований, структур и принципов сознания и вообще идеального бытия. Через метафизический анализ раскрываются предельные вопросы о природе Сущего, его причинах и смысле как в контексте философии сознания, так и в целом философии.

Отмечу также, что методология философии, так как она представлена мною в данном труде, представляет собой единство феноменологии, логики, диалектики и метафизики. Феноменология открывает философскому рассмотрению исходный опыт и показывает, что феноменальный мир, данный в сознании, подчинён закономерностям категориального единства, основания сознания. Таким образом, понятным становится место формальной логики, которая очищает и упорядочивает опыт категориально. А диалектика вскрывает внутреннее противоречие категорий в актуальности, раскрывает становление реального. Метафизика же открывает горизонт универсального, даёт возможность спекулятивной интерпретации относительно онтологических модусов и статусов тех сущих, что различены были на предыдущих уровнях, открывает возможность вопрошания о Бытии.

Таким образом, сочетание феноменологии, логики, диалектики и метафизики формирует целостный каркас, позволяющий рассматривать идеальное бытие и конкретно сознание во всей его сложности и многоуровневости.

К целям философии можно отнести предельное осмысление действительности, поиск истины и смысла, формирование мировоззрения, рефлексию над знанием, наукой и культурой, определение методологии, формирование этики и праксиологии.

Философия стремится постичь Сущее как целое, выйти к предельным основаниям и принципам всякого бытия, знания и особенного человеческого существования. Философия не ограничивается фактами, а ищет истину в её универсальном значении, отвечает на вопросы о смысле жизни, познания, истории et cetera.

Философия выполняет ориентирующую функцию: она помогает человеку и обществу понять своё место в мире, определить ценности, идеалы, найти основания морали.

Философия осмысляет способы познания и отношения к миру (наука, искусство, религия), выявляет их границы и предпосылки, выступая «сознанием» культуры.

Философия разрабатывает методы мышления (феноменология, логика, диалектика, метафизика, эпистемология, онтология), она одна из всех способов познания способна подвергнуть сомнению и критике свои собственные методы и беспредпосылочно вывести их из структуры того, что само не может быть подвергнуто сомнению, то есть из самого сознания. Также она задаёт основу для научного познания, ведь только в рамках философии можно исследовать саму возможность познания, границы когнитивности, действенность методологии. Философия выступает «сознанием» наук.

Философия направлена на воспитание в человеке умения критически мыслить и осмысленно жить, на формирование автономной и ответственной личности.

Цели философии – постижение предельных оснований Сущего и сознания, формирование мировоззрения и методологии познания, определение этоса и праксиса, способов мышления, осмысленного отношения к миру, позволяющих человеку и обществу осознанно жить и развиваться.

Философское знание по эпистемическому типу обладает следующими характеристиками:

Всеобщность – философия рассматривает не частные области, а универсальное: Сущее как таковое и в отношении к нему уже отдельные явления, сущие и бытие этих сущих.

Рефлексивность – предметом становится не только мир и феномены в нём, но и сама когнитивность: сами способы познания и сам познавательный процесс, само мышление, сознание.

Критичность – философия ставит под вопрос основания типов знания, выявляет их предпосылки.

Ценностно-мировоззренческий характер – философия осмысляет такие категории, как истина, благо, справедливость, смысл et cetera.

Спекулятивность – философии присуще стремление выйти за пределы эмпирического, схватить основания и начала бытия.

Онтологичность – одна только философия может схватывать свой предмет в качестве сущего и подвергать анализу его бытие само по себе и в отношении ко всему Сущему. И только в рамках философии возможно провести различение между сущим, его особенным бытием и Бытием как таковым, чистым существованием, а также задать вопрос о Бытии.

Эпистемический тип философии – это универсальное, критическое, рефлексивное, аксиологическое, спекулятивное и онтологическое знание о предельных основаниях Сущего и сознания, направленное на формирование целостного мировоззрения.

Характер моделей философии отличается от моделей естественных, формальных и гуманитарных наук. Модели философии по характеру:

Онтологические (бытийные, предельные) – в философских моделях схватывается сущее как сущее и в отношении ко всему Сущему. Это означает, что они не локальны, а универсальны, но главное, что они создаются таким образом, чтобы максимально не быть моделями, максимально соответствовать рассматриваемому сущему в контексте Сущего. Это разительно отличает философию от тех же естественных наук, где модели редуктивны и функциональны, то есть сводят содержание к базовым закономерностям, описывая процессы.

Умозрительные (идеальные, интеллигибельные) – в философии модели строятся не в чувственно-наглядной, а в понятийной форме. Идеальное схватывается (мыслится) как идеальное, что сближает эту характеристику с предыдущей.

Спекулятивные и нормативные – философские модели не только описывают, но и задают смысловые горизонты: как понимать истину, добро, справедливость, смысл, сознание. Они содержат момент должного, а не только реального, налично сущего.

Рефлексивные – любая философская модель всегда включает в себя отношение познающего к предмету, единства сознания к феномену, субъекта к объекту. Философские модели не нейтральны, как научные, не потусторонние сознанию, подход к философским моделям всегда осуществляется от первого лица, берётся ли эмпирическое индивидуальное сознание или же категориальное и универсальное.

Историко-культурные – философские модели вплетены в культуру, традицию, историю и язык. И здесь есть одна примечательная диалектика, ведь, несмотря на это вплетение, философия нацелена на всеобщее, универсальное, бытийное, вечное. Диалектика состоит также и в том, что нередко философия становится выразителем духа времени, но в то же самое время философия часто бывает предпосылкой для становления новой эпохи, вехи в культуре, науке, политике[4].

Философские модели – это онтологические, умозрительные, спекулятивные и нормативные, рефлексивные и историко-культурные конструкции, создаваемые для того, чтобы схватить Сущее в целом или отдельное сущее в его бытии и отношении к Бытию Сущего.

Следует сказать и об основных дисциплинах философии, к которым я свожу все остальные. Основных философских дисциплин я выделяю три: эпистемология, онтология и аксиология.

Эпистемология, она же гносеология или теория познания. С неё и должен начинаться дискурс, ибо сам философ, начиная с удивления, переходит не сразу к снятию этого удивления, то есть познанию Сущего, а начинает со всестороннего сомнения. С сомнения в отношении самой возможности познания и изучения своих когнитивных способностей.

Онтология есть учение о Сущем и Бытии и о партикулярном сущем и его особенном бытии. К онтологии переходят, уже стоя на прочном эпистемологическом основании. Онтология, исследующая бытийные начала, фундаментальные принципы реальности, отношения идеального и вещественного, может быть как спекулятивной, так и оставаться в рамках феноменологических дескрипций.

Аксиология объединяет в себе две важные дисциплины, имеющие не только теоретическое, но и праксеологическое значение: этику и эстетику. Этика есть учение о нравственности, ценности действия, о проявлении добра, справедливости etc. и ориентирована на постижение смысла жизни и моральное поведение. А эстетика изучает ценность и восприятие прекрасного, художественного опыта и ориентирована на переживание духовного в чувственном мире.

Общий момент их – ценности. Именно поэтому они объединены в аксиологию, философское учение о ценностях. Но есть у них ещё кое-что общее, а именно – и этика, и эстетика невозможны без онтологии. К самой онтологии ещё можно прийти в обход эпистемологии, достаточно вспомнить монадологию Готфрида Лейбница как пример из истории (да и большинство философских систем как до, так и, к сожалению, после Канта). Переход к онтологии, минуя эпистемологию, означает лишь то, что философия, в рамках которой это происходит, не критическая. А вот переход к этике и эстетике в обход онтологии вообще по сути своей лишён смысла. Ведь как можно говорить о ценностях, когда не определён ещё образ их бытия, модус существования? Может статься, разговор будет идти об иллюзиях, симулякрах и симуляциях. Окажется в ходе исследования, что нет никаких ценностей самих по себе, укоренённых в мире, есть лишь текучие, подвластные времени и людскому мнению конвенциональные нормы. Или как, например, должно проходить искание смысла жизни вне контекста онтологии? Ответ очень простой на этот вопрос: а никак. Ты не сможешь приступить к поиску смысла жизни, не понимая, что есть смысл, что есть жизнь, каков её онтологический статус, как соотносится твоя жизнь со всем Сущим, что есть Сущее, какова бытийная природа твоего сознания, непосредственно в коем задаётся вопрос о смысле жизни, есть ли дух или только бренное вещество, что есть реальность и так далее и тому подобное.

Полагаю, об объекте, предмете, методологии, целях, эпистемическом типе, характере моделей и дисциплинах философии сказано достаточно, чтобы дать определение философии.

Философия – единство науки описания сознания и умозрительного познания: через феноменологию опыта она открывает возможность спекуляции о Сущем.

 

Философия онтического идеализма

 

Всё, что было описано выше, касается, по моему разумению, подлинной философии. И в первую очередь, конечно же, это касается моей философии онтического идеализма, однако она существует в контексте философской традиции и главной философской парадигмы (идеализма), и я убеждён, что значительная часть философии несла в себе имплицитно те определения, что я указал выше. Я же их просто различил, формализовал.

«Всякая философия есть по существу идеализм или, по крайней мере, имеет его своим принципом, и вопрос заключается лишь в том, насколько этот принцип действительно проведён… Противоположение идеалистической и реалистической философии не имеет поэтому никакого значения, философия, которая бы приписывала конечному существованию как таковому истинное, последнее, абсолютное бытие, не заслуживала бы название философии», – гениально замечает Георг Гегель в своей «Науке логики»[5].

Важно заметить, что под идеализмом я подразумеваю идеализм в самом общем его понятии. То есть философию, основанную на онтологическом превосходстве идеального над материальным. Основание для утверждения примата умозрительного над физическим я нахожу, исходя из самой методологии философии. Феноменологически я знаю о сознании как о безусловном условии всякого познания. Сознание непосредственно, но феномены материальные, явления чувственного мира опосредованы когнитивностью сознания, исходя из этого можно говорить о материи только как о материи чувств. То есть подлинность, реальность опосредованного ещё требуется доказать.

Конкретно онтическим идеализмом я назвал свою философию потому, что основывается она на сознании Бытия, дистинкции Бытия и Сущего. И потому что сознание, по моему убеждению, есть ключ к пониманию Бытия. И, наконец, потому что я всегда стремился к тому, чтобы познавательная модель была тождественна самому сущему с его бытием, чтобы мышление схватывало Бытие и сущее в его особенном бытии в их чистоте, без всяких примесей образов, аналогии, представлений чувственного характера, без постоянной попытки сделать предмет познания представимым в пространстве. Я всегда хотел, чтобы философия схватывала сущее как сущее, потому что философия – единственный возможный способ постижения сущего в понятийной форме, единственный способ познания Сущего как такового посредством рационального рассуждения.

 

Почему подлинная полемика невозможна или о философских спорах

 

Я также хочу сказать здесь, в пролегоменах, о бессмысленности философских споров. Может, полемика и хорошее интеллектуальное упражнение, но в отношении познания она ничего не даёт, ибо, как правило, происходит в стихии когнитивной закрытости. Целью же чаще всего становится не поиск истины, а утверждение собственной правоты среди других, завоевание аудитории. Философские споры, дебаты на тему Бытия Божьего, подлинной природы реальности, сознания, назначения человека и тому подобное нацелены не на установление всеобщего и настоящего, а потому и речи полемизирующих обычно направлены не на друг друга, а на зрителей, чтобы привлечь к себе больше внимания в социальных сетях и медийном пространстве в целом, дабы успешнее продавать книги, рекламу, выступать с лекциями и так далее. В общем, получается не майевтика Сократа, а обычный шоу-бизнес.

Но дело не только в этом, ведь даже когда философ действительно хочет достучаться до оппонента, этого не происходит оттого, что философы исходят из различных начальных установок. Изначальные установки формируют различные эпистемические горизонты: что считать знанием, что возможно познать, какие методы познания есть, где пролегают границы познаваемого и тому подобное. Некоторые системы получаются замкнутыми и не воспринимают аргументов другой стороны, а люди, их придерживающиеся, соответственно, когнитивно закрыты. К примеру, материалисту бессмысленно говорить что-то о квалиа или чистых идеях, а феноменологу – о натуралистической концепции сознания, так как она редуцирует сам феномен.

Получается, что участники полемики изначально говорят на разных языках и не способны достичь консенсуса. Всё это формирует разные эпистемические позиции, в рамках которых (не говоря уже о том, что у людей по-разному развиты когнитивные способности, особенно что касается разума, умозрения) различают совершенно различные смыслы. И позиции эти не равны. Так, например, феноменолог смотрит как бы свысока на позицию физикалиста, потому что привыкший постигать сущности феноменов прекрасно понимает суть редукции к функции и процессу, а вот физикалист чаще всего уже не способен охватить позицию феноменолога, так как ему чуждо и внове постигать непосредственное, схватывать сущность в явлении непосредственно разумом. То же самое и в споре идеалиста и материалиста. Первый прекрасно понимает позицию оппонента в виду её примитивности, ведь в самом деле не составляет труда понять нивелирование всего умозрительного и провозглашение сознания иллюзией, производимой мозгом. А вот материалист вряд ли понимает, что он отрицает, когда говорит о природе сознания, квалиа, эйдосов, ценностей и всего того, что не представлено в пространстве, но лишь мыслится.

Полемики поэтому не происходит, ведётся только псевдополемика, которая снаружи выглядит как философский спор, а на деле является параллельными монологами. Ведь одни отрицают то, что утверждают другие, даже не доходя до осмысления понятия того, что они отрицают. Каждый философ или тот, кто считает во всяком случае себя таковым, разворачивает свою систему, но не может окончательно опровергнуть чужую, так как критерии истинности изначально разные.

Если говорить более поэтично, то всякая философская полемика по сути должна быть битвой картин мира, но некоторые склонны воспринимать только дегенеративное искусство.

Никто не может помыслить за другого и развить его эпистемическую позицию, а потому приходится смириться с тем, что философский дискурс существует как плюралистичная рефлексия свободных умов. В философии ведь невозможна полемика, подобная той, что есть в естественных науках, где проверка гипотез, эксперимент, фальсификация могут поставить точку в споре.

И я согласен с тем, что и мои теории, и философемы, что лежат в плоскости спекулятивного раздела философии, не истина в последней инстанции, а вероятностное знание или даже предположение. Но вот насчёт дескриптивной части, феноменологического описания я такого сказать не могу. Всё, что касается философии сознания в пределах непосредственных, имманентных его дескрипций, интроспективного исследования, абсолютно достоверно. Хотя и с этим опять же могут не согласиться, ведь у разума есть то интересное в высшей степени свойство, которое позволяет самое непосредственное, эмпирическое схватить и возвысить до спекулятивного, освободив от всякой конкретики. А в спекулятивном рассмотрении уже можно судить о способах бытия, полноте реальности или даже существовании рассматриваемого. Именно так поступают натуралисты, беря непосредственное сознание, возводя его бытие в ранг проблематического, а не достоверного, чтобы затем лишить его этого бытия, провозгласив иллюзией мозга.

 

Категориальная ошибка

 

Почему же в таком случае столь многие отрицают абсолютно научно достоверное знание? Значит ли это, что описание сознания, феноменология лежит вовсе не в той аподиктической плоскости познания, что на самом деле это такая же спекулятивная метафизика, каковой многие считают философию в целом? Вовсе нет, ведь отрицают же и доказанные положения естественных наук, и значение наук формальных, и ценность изысканий гуманитарных наук. Отрицают даже факты, которые представляются большинством людей очевидными, отрицают самые обыденные вещи. Встречаются на свете и плоскоземельщики, и люди, способные отрицать существование болезни, которая уже выкосила половину их знакомых, и всякое другое подобное. Если кто-то что-то не различил, не проанализировал, не изучил методологию, с помощью которой можно предмет изучить, это ещё не означает, что предмет есть ничто, фикция, химера.

Но почему так происходит? Почему люди могут отрицать то, что представляется очевидным?

Не нужно забывать, что кроме категории знания в жизни человека есть ещё и категория веры. Я, разумеется, не о религиозной вере конкретно, а о вере в самом всеобщем смысле. Вере в саму возможность познания, вере в знание. Эта вера как фундаментальная установка доверия определённым методам и самой возможности когнитивности есть эпистемическая вера. Знание и вера идут бок о бок так же, как мышление и воля в сознании человека составляют взаимодополняющую деятельность. Собственно, знание проистекает из мышления, а вера – из воли. Поэтому сознание всегда в познании не только аффектированно внешним предметом, но и дополняет предмет полаганием, интерпретирует его, ибо предмет всегда предстаёт в категориальном (априорном) модусе данности, то есть опосредован мышлением.

Человек как конечное существо никогда не бывает абсолютно рационален в виду этого. И даже когда речь идёт о формальных системах, абсолютных истинах, фактах наук и любом познании, человек не перестаёт быть собой и не становится выхолощенной абстракцией, абсолютно нейтральным наблюдателем. Чего уж говорить о дискуссионных вопросах, о проблемах философии сознания, о темах онтологических, экзистенциальных, метафизических.

В случае с теми, кто отрицает даже феноменологию, даже дескриптивную, описательную сторону философии, всё так же: они отрицают, отталкиваясь от своей изначальной предпосылки, которую знают и в которую верят.

Физикалисты, материалисты, сторонники редуктивных теорий сознания, противники идеализма изначально верят исключительно в методологию естественных наук и то, что не вписывается в картину, полученную её методами, просто отбрасывают.

Они не желают оставить за скобками естественнонаучные факты и начать выстраивать интроспективное объяснение, потому что для этого придётся пошатнуть самые основы их эпистемической веры, что требует большого мужества. Гораздо проще сказать, что естественные науки скоро объяснят квалиа посредством нейрофизиологии, ведь они изначально верят в то, что редукция к функции и описание процесса тождественно полноценному познанию, схватыванию сущности, даже если речь идёт о феномене, который вообще не может рассматриваться в рамках целей и методов естественных наук.

Но это не так.

Физикалисты (и иже с ними), редуцируя сознание к работе мозга, исходят из ложного допущения. Описывая функциональность и процесс явления физического порядка, они считают, что раскрывают сущность того, что существует в совершенно ином аспекте реальности[6]. Подобное смешение разнородных порядков есть не что иное, как категориальная ошибка. Ведь сознание есть безусловная данность. Сознание существует. Я пишу эти строки, пребывая в сознании, а вы читаете их, также пребывая в сознании. Более того: сознание есть предпосылка для всякого последующего познания. Существование сознания – безусловный факт, пусть его бытие и отлично от бытия вещей в мире, и оно и не есть вещь в ряду других вещей.

Пусть сознание и не камень, но мне представляется, что оно куда реальнее камня. По крайней мере, благодаря сознанию, я могу воспринять феномен и осмыслить форму камня. Я рефлексирую за него, а не наоборот, а это уже кое-что да значит.

Но довольно забавных ремарок, вернёмся к категориальной ошибке, на которой базируется вся «философия сознания» материалистов (натуралистов, физикалистов, бихевиористов, функционалистов etc.).

Сущность сознания проявляется в переживании, феноменальном опыте и в присутствии того единства, которое переживает, тогда как процессы мозга есть лишь объективно наблюдаемые эмпирические корреляции. Эти два уровня не совпадают: один относится к порядку умопостигаемому, а другой – к порядку физическому.

Однако редуктивная установка стирает это различие. В результате сознание как феномен субъективности устраняется, а не объясняется. Там, где философия стремится к постижению сущности, физикализм подменяет её описанием механизма, тем самым утрачивая самый предмет исследования.

На категориальной ошибке построена вся натуралистическая, материалистическая картина мира, которая отрицает реальность интеллигибельного, действительность квалиа, подлинность бытия сознания. Основываясь на смешении категорий, сторонники натуралистических и редуктивных теорий считают сознание тождественным мозгу либо иллюзией, мозгом производимой. Изучив нейрофизиологические процессы, они полагают, что постигли сущность сознания. В действительности они продвинулись не более слепорождённого, который изучает цвета, слушая курс лекций по оптике.