Систематизация и связи

История философии

Тема «Женщины в жизни Достоевского» активно изучается — как с точки зрения их личного влияния на писателя, так и с позиции того, как их образы преломлялись в его произведениях. Достоевский был сложный, противоречивый человек, и герои произведений писателя были отчасти его отражением.
9-11 ноября 2026 года я участвовал в работе 51-й Международной научной конференции «Достоевский и мировая культура» в Петербурге. Я попросил участников и гостей ответить, кто их любимая героиня произведений Достоевского и почему.

https://vk.ru/video1243120_456244402
https://rutube.ru/video/private/dfd5868d615ddd646e...a196/?p=RULwKFn5bGLxFHpBQdOp5Q

Многих своих героев Достоевский наделял собственными чертами характера и фактами своей биографии. Например, воспоминания о казни на Семёновском плацу «десять ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти» он вложил в уста князя Мышкина (роман «Идиот»).
Все черты карамазовщины были в самом Достоевском. И Фёдор Павлович, и Дмитрий Карамазов, Иван, Алексей, и даже Смердяков, – всё это грани души писателя. Замысел «жития великого грешника» шёл из глубин собственной души классика. Как говорят достоеведы: если сложить как осколки разбитого зеркала всех героев Достоевского, то в нём отразится сам Фёдор Михайлович.

«Натура моя слишком страстная, везде-то и во всём я до последнего предела дохожу…», — признавался Достоевский в одном из писем. В некоторых источниках встречается расширенная версия этого признания: «А хуже всего, что натура моя подлая и слишком страстная: везде-то и во всём я до последнего предела дохожу, всю жизнь за черту переходил».
Эта фраза отражает особенность личности Достоевского — склонность к крайностям, глубокому, всепоглощающему переживанию эмоций и состояний.

Можно предположить, что и Варенька («Бедные люди»), и проститутка Лиза («Записки из подполья»), и Полина («Игрок»), и Соня Мармеладова («Преступление и наказание»), и Настасья Филипповна («Идиот»), и Грушенька («Братья Карамазовы») все имели реальный прототип. Самый известный пример – Полина в «Игроке» во многом списана с Аполлинарии Сусловой.

Мы очень мало знает о жизни Достоевского до гражданской казни на Семёновском плацу, о женщинах, которых он любил и которыми увлекался. В мемуарах и биографических материалах упоминается, что в молодости писатель был влюблён в жену друга – Авдотью Яковлевну Панаеву.
«Любить – значит принимать человека таким, каким его задумал Бог», – уверен Фёдор Михайлович.

В бордели Достоевский ходил только в юности. В письме к брату 1845 года есть подтверждающее свидетельство: «Минуши, Кларушки, Марианны и т.п. похорошели донельзя, но стоят страшных денег. На днях Тургенев и Белинский разбранили меня в прах за беспорядочную жизнь».
В итоге уже на каторге Достоевский залечивал «застарелую венеру».

Фёдор Михайлович не любил нигилисток и эмансипе. Писателя смущало в женщинах «отрицание всякой женственности, неряшливость, грубый напускной тон». Ему нравились либо кроткие и духовно богатые девушки, либо яркие красавицы. В 1846 году в великосветском салоне Достоевского представили одной такой красавице, и он был так поражён, что потерял сознание.

Как же Достоевский относился к женщинах?
Приведу цитаты из произведений, в которых речь идёт о женщинах.
«Женщина есть большая власть». (Из записных книжек)
«У женщины, например, бывает иногда потребность чувствовать себя несчастною, обиженною, хотя бы не было ни обид, ни несчастий» («Униженные и оскорблённые», 1861)

«В женском характере есть такая черта, что если, например, женщина в чём виновата, то скорей она согласится потом, впоследствии, загладить свою вину тысячью ласк, чем в настоящую минуту, во время самой очевидной улики в проступке, сознаться в нём и попросить прощения («Униженные и оскорблённые», 1861)

«Да здравствует русская женщина, и нет ничего лучше её безгранично прощающей любви на нашем русском свете» («Зимние заметки о летних впечатлениях», 1863)

«У женщин случаи такие есть, когда очень и очень приятно быть оскорблённою, несмотря на всё видимое негодование» («Преступление и наказание», 1866)

«Умная женщина и ревнивая женщина — два предмета разные, и вот в этом-то и беда» («Преступление и наказание», 1866)

«Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом и без сердца» («Идиот», 1868)

«Есть женщины, которые годятся только в любовницы и больше ни во что» («Идиот», 1868)

«Женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю» («Идиот», 1868)

«Женщина никогда вполне не раскается» («Бесы», 1872)

«Женщина обманет само всевидящее око. Господь Бог, создавая женщину, уж конечно, знал, чему подвергался, но я уверен, что она сама помешала ему и сама заставила себя создать в таком виде и с такими атрибутами; иначе кто же захотел наживать себе такие хлопоты даром?» («Бесы», 1872)

«Женщина настойчивее, терпеливее в деле; она серьёзнее, чем мужчина, хочет дела для самого дела, а не для того лишь, чтоб казаться. Уж не в самом ли деле нам отсюда ждать большой помощи? («Дневник писателя», 1873)

«Слишком сильные духом и характером женщины, особенно если страстны, иначе и не могут любить, как деспотически» («Дневник писателя», 1873)

«Всякая женщина — змея, всякая змея — женщина» («Подросток», 1875)

«Женщины небольшие мастерицы в оценке мужских умов, если человек им нравится, и парадоксы с удовольствием принимают за строгие выводы, если те согласны с их собственными желаниями» («Подросток», 1875)

«Жизнь всякой женщины, что бы она там ни проповедовала, это — вечное искание, кому бы подчиниться, жажда подчиниться. И заметь себе — без единого исключения» («Подросток», 1875)

«В этом я убеждён, несмотря на то что ничего не знаю, и если бы было противное, то надо бы было разом низвести всех женщин на степень простых домашних животных и в таком только виде держать их при себе; может быть, этого очень многим хотелось бы» («Подросток», 1875)

«Русские женщины дурнеют быстро, красота их только мелькнёт, и, право, это не от одних только этнографических особенностей типа, а и оттого ещё, что они умеют любить беззаветно. Русская женщина всё разом отдаёт, коль полюбит, — и мгновенье, и судьбу, и настоящее, и будущее: экономничать не умеют, про запас не прячут, и красота их быстро уходит в того, кого любят» («Подросток», 1875)

«В женщинах нет оригинальности, это — это аксиома, даже и теперь, даже и теперь для меня аксиома! Что ж такое, что там в зале лежит: истина есть истина, и тут сам Милль ничего не поделает! А женщина любящая, о, женщина любящая — даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит. Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдёт. Это великодушно, но не оригинально. Женщин погубила одна лишь неоригинальность» («Кроткая», 1876)

«Женщины — наша большая надежда, может быть, послужат всей России в самую роковую минуту; но вот в чём беда: честных-то у нас много, очень много, то есть, видите ли: скорее добрых, чем честных, но никто из них не знает, в чём честь, решительно не верит ни в какую формулу чести, даже отрицает самые ясные прежние её формулы, и это почти везде и у всех, что за чудо?» («Дневник писателя», 1876)

«Недостатки современной женщины и главный из них — чрезвычайная зависимость её от некоторых собственно мужских идей, способность принимать их на слово и верить в них без контроля» («Дневник писателя», 1876)

«Не верьте слезам женщины, Алексей Фёдорович, — я всегда против женщин в этом случае, я за мужчин» («Братья Карамазовы», 1880)

«Видишь, голубчик, я откровенно и просто скажу: всякий порядочный человек должен быть под башмаком хоть у какой-нибудь женщины. Таково моё убеждение; не убеждение, а чувство. Мужчина должен быть великодушен, и мужчину это не замарает. Героя даже не замарает, Цезаря не замарает! Ну, а прощения всё-таки не проси, никогда и ни за что. Помни правило» («Братья Карамазовы», 1880)

«По моему правилу, во всякой женщине можно найти чрезвычайно, чёрт возьми, интересное, чего ни у которой другой не найдёшь, — только надобно уметь находить, вот где штука! Это талант! Уж одно то, что она женщина, уж это одно половина всего… да где вам это понять!» («Братья Карамазовы», 1880)

«Красота — это страшная и ужасная вещь! <…> иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Ещё страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы». («Братья Карамазовы», 1880)

«Потому женщина — это, брат, чёрт знает что такое, уж в них-то я по крайней мере знаю толк! Ну попробуй пред ней сознаться в вине, «виноват дескать, прости, извини»: тут-то и пойдёт град попрёков! Ни за что не простит прямо и просто, а унизит тебя до тряпки, вычитает, чего даже не было, всё возьмет, ничего не забудет, своего прибавит, и тогда уж только простит. И это ещё лучшая, лучшая из них! Последние поскрёбки выскребет и всё тебе на голову сложит — такая, я тебе скажу, живодёрность в них сидит, во всех до единой, в этих ангелах-то, без которых жить-то нам невозможно!» («Братья Карамазовы», 1880)

«Таковы все женщины. Отличительное свойство их натуры: презирать тех, кто их любит, и любить тех, кто их презирает». («Дон Кихот». М. Сервантес).

Десять лет назад я купил книгу "Три любви Достоевского". Автор Марк Слоним. Я прочитал и даже проштудировал эту книгу. Марк Слоним рассказывает, как и кого любил Достоевский, каким он был любовником и мужем. Слоним пишет и об увлечениях Фёдора Михайловича: о Марфе Браун, о сёстрах Корвин-Круковских Анне и Софье (будущая Софья Ковалевская).

По утверждению Слонима, Достоевский не знал простых чувств, любовь разрывала на части его душу и тело; писатель, умевший передать “все изгибы ума и сердца своих многочисленных и сложных героев, не находил слов, когда ему приходилось говорить о собственных переживаниях”.
По мнению Слонима, интерес к эротизму Достоевского возникает оттого, что в своих романах автор так “взволнованно говорил о тайнах, провалах и безумиях пола”, что хочется понять, откуда пришло к нему такое знание “чудовищной эротики его распалённых героев и героинь”?

Очевидно, что лучшие герои романов Достоевского созданы из собственного опыта писателя. Например, Настасья Филипповна из романа "Идиот" во многом воплощение Аполлинарии Сусловой. А герой романа "Игрок" и его любовные отношения — личный опыт самого Фёдора Михайловича.

Первая часть книги Марка Слонима “Первая любовь” — о первой жене, Марии Дмитриевне Исаевой. “Она была первой интересной молодой женщиной, которую он встретил после четырёх лет каторги, и он овеял её всеми чарами неудовлетворённых желаний, эротической фантазии и романтических иллюзий”. Любовь к Марии Дмитриевне была жертвенной любовью, необходимостью облегчения страданий той, “ради кого он был готов решительно на всё”.

Достоевский познакомился с Марией Дмитриевной в Семипалатинске в 1854 году, вскоре после выхода из каторги. Их связывали сильные чувства, и после смерти её первого мужа он предложил ей брак. Однако их совместная жизнь оказалась глубоко несчастливой из-за тяжёлого, мнительного характера Марии Дмитриевны, постоянных конфликтов, ревности и неудовлетворённости их положением. Даже после венчания в 1857 году счастье так и не пришло — их преследовали нужда, болезни, а переезд в Петербург лишь усугубил состояние женщины, которая скончалась от чахотки в 1864 году.
Известно, что в первую брачную ночь с Достоевским случился припадок и он упал без чувств.

Эта трагическая история любви оставила глубокий след в жизни и творчестве писателя, и её отголоски можно найти в женских образах его романов: истеричная Катерина Ивановна Мармеладова в "Преступление и наказание", Настасья Филипповна в "Идиоте", Катерина Ивановна Верховцева в "Братьях Карамазовых" — все эти героини отчасти скопированы с Марии Дмитриевны.

“Больше всего Достоевский любил её, когда расставался с нею”, — отмечает Слоним. То, что “было пламенем гения в Достоевском, у Марьи Дмитриевны полыхало болотными огоньками тяжёлого недуга”.

«О, друг мой, она любила меня беспредельно, я любил её тоже без меры, но мы не жили с ней счастливо, – признавался Достоевский в письме своему другу А.Е. Врангелю о своих отношениях с первой женой Марией Дмитриевной Исаевой (урождённой Констант). – Несмотря на то, что мы были с ней положительно несчастны вместе (по её странному, мнительному и болезненно фантастическому характеру), — мы не могли перестать любить друг друга; даже чем несчастнее были, тем более привязывались друг к другу».
В том же письме Достоевский с огромным уважением отзывался о жене: «Это была самая честнейшая, самая благороднейшая и великодушнейшая женщина из всех, которых я знал во всю жизнь».

Наблюдая за развитием отношений Фёдора Михайловича и Марии Дмитриевны, Врангель отмечал, что со стороны Исаевой было больше жалости «к несчастному, забитому судьбой человеку», чем искреннего чувства, тогда как Достоевский «влюбился со всем пылом молодости».

«Будем всегда глубоко благодарны за те дни и часы счастья и ласки, которые дала нам любимая нами женщина. Не следует требовать от неё вечно жить и только думать о вас, это недостойный эгоизм, который надо уметь побороть», — говорил Достоевский.

«Никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна Божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло». («Записки из подполья», 1864).

На следующий день после кончины жены Достоевский написал в «Записной книжке»: «16 апреля. Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей? Возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невозможно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек».

Но уже через день после смерти жены 17 апреля Достоевский написал письмо своей любовнице Аполлинарии Сусловой и сразу же отправил письмо в Париж. Видимо, хотел приехать. Но Аполлинария ничем утешительным не ответила.

Достоевского всегда тянуло к очень молодым женщинам (это нашло отражение и в его романах). Писатель страстно влюбился в Суслову, которая была моложе его на двадцать лет.

“Аполлинария была очень хороша собою, в каждом её движении сквозила та неуловимая, раздражительная сила, которую американцы называют "призывом пола“, а французы — "обещанием счастья”. “В том, что плотское притяжение было основой интереса Достоевского к Аполлинарии, сомневаться не приходится, — пишет Марк Слоним. — Она сразу возбудила в нём желание — неизменно нараставшее и перешедшее в телесную страсть”.

Впервые Аполлинария Суслова услышала Ф.М. Достоевского в 1861 году — в то время уже маститого писателя, чьи лекции имели большой успех у молодежи. На момент встречи Достоевскому было сорок, Аполлинарии Сусловой двадцать один. Аполлинария была страстная, умная, гордая и экзальтированная девушка. Она ощущала в Достоевском похожую на себя натуру мучителя и жертвы. Три года длился их роман, состоящий из ссор и измен. Отношения Сусловой и Достоевского можно охарактеризовать как «любовь-ненависть». Фёдор Михайлович постоянно слышал от Аполлинарии упрёки, требования развестись со «своей чахоточной женой».

В то время, как жена умирала от чахотки, Достоевский путешествовал с Аполлинарией Сусловой по Европе. Фёдор Михайлович изменял своей больной жене и переживал эту первую в своей жизни страстную любовь как тяжёлое потрясение. Трагический вопрос возле гроба первой жены – «Увижусь ли с Машей?» – мучил Достоевского всю жизнь.

Марк Слоним пишет: "В Аполлинарии не было той женственности, связанной со слабостью, которая у Достоевского всегда ассоциировалась с его детством и матерью. В ней увидал он нечто от амазонки. Это была иная порода, для него непривычная, тот новый тип своевольной властительницы, с каким ему ещё не приходилось встречаться”.

"Аполлинария — больная эгоистка. Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны. Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства в уважении других хороших черт, сама же избавляет себя от самых малейших обязанностей к людям", — пишет Достоевский в письме Надежде Сусловой, сестре Аполлинарии.

Писатель и сам оказался страшным ревнивцем. Он устраивал Сусловой сцены, и лицо его в моменты припадка ревности было отталкивающим, голос звучал визгливо и совершенно по-бабьи. Опомнившись, он хватался за голову, извинялся, стоял на коленях, плакал, исповедовался…
В марте 1863-го Полина спаслась от Достоевского бегством в Париж. Вслед за ней в Европу поехал и писатель, но нагонять любовницу не торопился: играл в рулетку. Она разорвала отношения письмом. Достоевский вернулся в Россию, к постели умирающей жены.

Достоевский предлагал Аполлинарии руку и сердце, но тем только её сердил, о чём она раздражённо писала в своём дневнике: «Когда я вспоминаю, что я была два года назад, я начинаю ненавидеть Д[остоевского], он первый убил во мне веру». И ещё: «Мне говорят о Ф[едоре] М[ихайловиче]. Я его просто ненавижу. Он так много заставлял меня страдать, когда можно было обойтись без страдания. Теперь я чувствую и вижу ясно, что не могу любить, не могу находить счастья в наслаждении любви, потому что ласка мужчин будет напоминать мне оскорбления и страдания».

Даже когда они расстались, Аполлинария осталась в памяти Достоевского навсегда. После разрыва Достоевский скажет Надежде Сусловой: «Я люблю её ещё до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить её. Она не стоит такой любви».

"Друг вечный" – так обращался в письмах Достоевский к Аполлинарии. Она послужила прототипом едва ли не всех "инфернальных" женщин писателя: Полины в "Игроке", Настасьи Филипповны в "Идиоте", Лизы в "Бесах".

В 1864 году Достоевский познакомился с юной девушкой — это была Анна Корвин-Круковская. Высокая, стройная, с длинными белокурыми волосами и лучистыми зелёными глазами девушка покорила писателя и едва не стала невестой.
Говоря об Анне Корвин-Круковской, Достоевский признавался: "Анна Васильевна — одна из лучших женщин, встреченных мною в жизни. Она — чрезвычайно умна, развита, литературно образована, и у неё прекрасное, доброе сердце. Это девушка высоких нравственных качеств; но её убеждения диаметрально противоположны моим, и уступить их она не может, слишком уж она прямолинейна. Навряд ли поэтому наш брак мог быть счастливым".
Со своей стороны, Анна говорила: "Ему нужна совсем не такая жена, как я. Его жена должна совсем посвятить себя ему, всю свою жизнь ему отдать, только о нём думать. А я этого не могу, я сама хочу жить!"

«Счастливый брак» — это о второй жене Достоевского — Анне Григорьевне Сниткиной. С ней он нашёл не только любовное и семейное, но и писательское счастье. Они познакомились во время создания романа "Игрок". Анна была стенографисткой, и фактически спасла писателя от долгового рабства. Это хорошо показано в фильме Александра Зархи "26 дней из жизни Достоевского" (1980 г).

Анна Григорьевна была моложе писателя более чем на двадцать лет. Но им помогало то, что они были воспитаны в одних ценностях, и в плане литературы как бы "смотрели в одну сторону".
«Счастья ещё не было. Я его жду», — говорил уставший от жизни Достоевский. Но рядом с Анной он вдруг почувствовал: «со мной она может быть счастлива».

«…Она и Достоевский были людьми разной конструкции и душевного строя, — пишет Марк Слоним, — но она не впутывалась в его психологию, не вмешивалась в его внутреннюю жизнь. Она не желала влиять и исправлять — …и это "невмешательство” внушало ему доверие к ней, усиливало его чувство свободы».

Федор Михайлович признавался, что они с женой «срослись душой». «Ты — единственная женщина, которая меня поняла», — повторял Достоевский своей Ане, и именно ей посвятил свой последний, гениальный роман "Братья Карамазовы".

Первые годы совместной жизни были особенно непростыми. Иногда даже Анна Григорьевна думала о разводе: «Слишком много упований на счастье было возложено мною на союз с Фёдором Михайловичем и так горько было бы мне, если бы эта золотая мечта не осуществилась!»

Когда муж умер, Анне Григорьевне было всего 34 года, но о другом замужестве для неё не могло быть и речи. «Да и за кого можно идти после Достоевского? — шутила она. — Разве за Толстого!»
В разговоре с Львом Толстым, Анна Григорьевна поделилась (правда, не о себе — о муже): «Нигде так не выражается характер человека, как в обыденной жизни, в своей семье».
«Постоянное духовное общение с мужем сможет создать ту крепкую и дружную семью, о которой мы мечтали».
«... мой добрый муж и я — мы оба чувствовали себя свободными душой… Эти-то отношения с обеих сторон и дали нам обоим возможность прожить все четырнадцать лет нашей брачной жизни в возможном для людей счастье на земле».

Толстой говорил, что Достоевскому очень повезло с женой, которая была верной союзницей писателя в его непростых издательских и семейных делах. «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жёны, как у Достоевского».

Показательны строки из писем Фёдора Михайловича 1875–1876 годов, в дни, когда он уезжал по делам в Петербург, а семья оставалась на даче в Старой Руссе.
«Анька, Ангел ты мой, всё мое, альфа и омега! А, так и ты видишь меня во сне и, “просыпаясь, тоскуешь, что меня нет”. Это ужасно как хорошо, и люблю я это. Тоскуй, ангел мой, тоскуй во всех отношениях обо мне — значит, любишь. Это мне слаще мёду. Приеду, зацалую тебя»; «Но как я проживу без тебя и без деток это время? Шутка ли, целых 12 дней».

Когда Достоевский умирал, он сказал жене: «Помни, Аня, я тебя всегда горячо любил и не изменял тебе никогда, даже мысленно!» «…целые 10 лет я был в тебя влюблен и всё crescendo, и хоть и ссорился с тобой иногда, а всё любил до смерти».

В дневнике Анна Григорьевна написала: «Я отдала себя Федору Михайловичу, когда мне было 20 лет. Теперь мне за 70, а я всё ещё только ему принадлежу каждой мыслью, каждым поступком».
«Нет в жизни ничего более ценного, как любовь. Больше прощать следует — вину в себе искать и шероховатости в себе сглаживать…»

Во всех романах Достоевского практически нет ни одного счастливого семейства. Несчастны и семья Мармеладова в романе "Преступление и наказание", и "случайное семейство" в романе "Братья Карамазовы", и даже семья генерала Епанчина в романе "Идиот". Видимо, у Достоевского не было модели счастливой семьи. И даже собственную семейную жизнь Достоевский не считал примером для подражания.

Отец писателя – Михаил Андреевич – был врачом Мариинской больницы для бедных и строгим воспитателем своих детей. Мать Мария Фёдоровна была человеком редкой доброты и чуткости, Федя безмерно её любил и уважал. После смерти жены Михаил Андреевич стал попивать, его характер испортился, но детей никогда не бил. Умер он при загадочных обстоятельствах. До сих пор точно неизвестно, был ли убит собственными крестьянами за блуд и сексуальные домогательства к крестьянским жёнам или в результате апоплексического удара.

Зигмунд Фрейд в своей известной работе 1928 года «Достоевский и отцеубийство», возможно, мог бы увидеть не только «эдипов комплекс» в великом писателе, но и формированию у него садо-мазохистского комплекса?

6 ноября 2026 года я был в Музее Достоевского на презентации фильма «Доминанта души, или искусство быть человеком». Фильм о тайне человека, которую пытались разгадать русский физиолог А.А. Ухтомским и писатель Ф.М. Достоевский.
«Человек есть тайна. Её надо разгадать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком», – ещё в юности признавался Достоевский.

Я познакомился с учением о ДОМИНАНТЕ Алексея Алексеевича Ухтомского (1875–1942) в 1980 году. Он рассматривал доминанту как универсальный принцип работы нервной системы, который определяет направленность внимания, восприятия, мышления и поведения человека и животных.

Какая же ДОМИНАНТА определяла жизнь и творчество Достоевского?

Я считаю, что доминантой служит его любовь: насколько он любил себя, как и каких он любил женщин, его любовь к детям, старикам и даже животным.

Кого и как любил Достоевский?

В психологии есть такое понятие как «Карта любви». Термин введён американским сексологом Джоном Мани для описания сексуальных предпочтений человека. Это образ идеального любовника, а также оптимальной сексуальной активности с ним, который жёстко запечатлён в мозге. «Карта любви» уникальна у каждого человека, как отпечаток пальцев.

Какова же «карта любви» Фёдора Достоевского? — вопрос до сих пор не исследованный.

Критическим периодом в формировании «карты любви» считается возраст от пяти до восьми лет. Перенесённые ребёнком неблагоприятные события в этот период времени, а также вредные психологические условия могут разрушить его карту любви. Всю последующую жизнь человек пытается восстановить эту разрушенную «карту» и жить по ней.

В детстве Фёдор пережил сильное эмоциональное потрясение, когда, по словам писателя, была изнасилована и убита неизвестным дворовая девочка, с которой Федя часто играл по дворе Мариинской больницы.
Достоевский в своих произведениях часто касался темы сексуального насилия над детьми. И в романе "Преступление и наказание", и в романе "Братья Карамазовы". В романе "Бесы" в главе «У Тихона» Ставрогин исповедуется в совершённом грехе. Редактор «Русского вестника» М.Н. Катков отказался печатать первоначальную версию главы «У Тихона», в которой Ставрогин исповедуется в совращении Матрёши. Даже настроенные доброжелательно к Достоевскому Майков А.Н. и Страхов Н.Н. сочли сцену «чересчур реальной».

Некоторые специалисты связывают интерес Достоевского к теме «ставрогинского греха» с переживанием Фёдора в детстве, когда он дружил с десятилетней девочкой, а она впоследствии оказалась изнасилована каким-то пьяным бродягой и умерла. Кем была изнасилована девочка и почему она умерла, до сих пор не установлено. Документального подтверждения этого криминального события в архивах московской полиции не обнаружено.

Людмила Сараскина в книге из серии ЖЗЛ "Достоевский" так описывает это происшествие. «Ему не было и десяти, когда произошла трагедия, навсегда поселившая в его сердце чувство острого ужаса — столь наглядным было крушение добра, столь страшной оказалась гибель красоты. В больничном дворе он играл с девочкой-сверстницей, дочкой кучера или повара. ...
Как рассказывал писатель в конце 1870-х в салоне А.П. Философовой, «какой-то мерзавец, в пьяном виде, изнасиловал эту девочку, и она умерла, истекая кровью... Меня послали за отцом в другой флигель больницы, прибежал отец, но было уже поздно. Всю жизнь это воспоминание меня преследует, как самое ужасное преступление, как самый страшный грех, для которого прощения нет и быть не может, и этим самым страшным преступлением я казнил Ставрогина в “Бесах”».

Откровенность Достоевского в обсуждении полового вопроса смущала его коллег и собеседников. Один из тех, кто записывал беседы Достоевского, Е.Н. Опочинин замечает: “Всего сполна не буду записывать: пожалуй, уж слишком откровенно”.
Философ Н.О. Лосский в книге “Достоевский и его христианское миропонимание”, касаясь интимных сторон биографии классика, писал о “карамазовской напряжённости его сексуальных переживаний”.

О сексуальности и эротичности Достоевского можно судить по его письмам к жене Анне Григорьевне, наиболее нескромные места из которых она тщательно вымарывала, чтобы не дискредитировать великого писателя.

Сегодня уже трудно понять слово «сладострастие». Но Достоевский понимал его хорошо и достаточно часто употреблял это слово. Вот как в романе «Братья Карамазовы» Ракитин описывает сладострастие Алёше: “влюбится человек в какую-нибудь красоту, в тело женское, или даже только в часть одну тела женского”. “Я это понимаю”, — вдруг брякнул Алёша».

Понятие любви развивалось у Достоевского постепенно, от роману к роману. Герой романа «Игрок» Алексей Иванович убеждает себя, что смысл его жизни в великом и светлом чувстве, которое носит гордое название «Любовь».
Иван Карамазов считает любовь исторически сложившейся формой моралистического лицемерия. "Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что! Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь, первые свои молодые силы любишь... Понимаешь ты что-нибудь в моей ахинее, Алёшка, аль нет? – засмеялся вдруг Иван.
– Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется любить, – прекрасно ты это сказал, и рад я ужасно за то, что тебе так жить хочется, – воскликнул Алёша. – Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить».

Люди более склонны верить в падшую натуру человека. Каждый способен понять лишь то, что близко ему самому. Некоторые пытаются разоблачить Достоевского, выставить его пороки на всеобщее обозрение. Чарлз Буковски признавался: «Даже представляю Достоевского страждущим маленьких девочек».

«Чужими грехами свят не будешь», – признавался Фёдор Михайлович. – «У каждого человека что-нибудь спрятано». «Любит человек падение праведного и позор его».
С коллегами Достоевский часто беседовал на тему греховности человека. «В этом отношении (т.е. в половом) столько всяких извращений, что и не перечтёшь… Я думаю, однако же, что всякий человек до некоторой меры подвержен такой извращённости, если не на деле, то хотя бы мысленно… Только никто не хочет в этом сознаваться».

30\10\2026 в Музее Достоевского состоялся творческий вечер Игоря Волгина «Достоевский: известный и неизвестный. Стихи разных лет». Игорь Волгин — крупнейший исследователь жизни и творчества Фёдора Михайловича, автор фундаментальных книг «Последний год Достоевского», «Родиться в России», «Колеблясь над бездной», «Пропавший заговор» и других. Я задал Игорю Леонидовичу вопрос об отношении Достоевского к женщинам.

https://vk.ru/video1243120_456244396

Я сторонник «биографического метода» в литературоведении, и потому считаю, что «в книгу нужно смотреть через плечо автора». Писатель часто описывает свой личный опыт пережитого и прочувствованного. Однако нельзя приписывать высказывания и поступки героев произведений самому автору.
«И запомните мой завет, – говорил Достоевский, – никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь! Уважайте жизнь!».

Так поводом к написанию фантастического рассказа «Кроткая» послужила газетная заметка о самоубийстве швеи Марьи Борисовой, которая выбросилась из окна с иконой в руках. Об этом случае Достоевский узнал из заметки в газете «Новое время» от 3 октября 1876 года.
В «Записках из подполья», я предполагаю, Достоевский отобразил свои личные взаимоотношения с проституткой. Слова «подпольного человека» более чем красноречивы.
«Власти, власти мне надо было тогда, игры было надо, слёз твоих надо было добиться, унижения, истерики твоей — вот чего надо мне было тогда! Я ведь и сам тогда не вынес, потому что я дрянь, перепугался и чёрт знает для чего дал тебе сдуру адрес. Так я потом, ещё домой не дойдя, уж тебя ругал на чём свет стоит за этот адрес. Я уж ненавидел тебя, потому что я тебе тогда лгал. Потому что я только на словах поиграть, в голове помечтать, а на деле мне надо, знаешь чего: чтоб вы провалились, вот чего! Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить.
…
В сердце моём вдруг тогда зажглось и вспыхнуло другое чувство… чувство господства и обладания. Глаза мои блеснули страстью, и я крепко стиснул её руки. Как я ненавидел её и как меня влекло к ней в эту минуту! Одно чувство усиливало другое. Это походило чуть не на мщение!»

Фантастический рассказ «Кроткая» Ф.М. Достоевского привлёк меня трагическим концом и всепреодолевающей искренностью рассказчика. По опыту своего литературного творчества могу сказать, что наиболее убедительно писатель излагает то, что пережил самолично, и наиболее правдоподобны те персонажи, которые похожи на него самого. Полагаю, что в рассказе «Кроткая» Достоевский выразил свои воспоминания в связи со смертью первой жены Марии Дмитриевны. А также отношения со второй женой, первые годы брака с которой были непростыми и для Анны Григорьевны и для писателя. В большинстве случаев ссор именно Достоевский выступал в роли деспота и агрессора. Он делал жене замечания, если ему не нравилось, как она выглядит или что говорит; раздражался на неё, если им долго не несут кофе, из-за потерянных вещей, из-за неудачной ставки на рулетке и проч. Во всех этих случаях Фёдор Михайлович утверждал: именно Анна Григорьевна приносит неудачу или специально так всё подстраивает. Она же старалась переводить всё в шутку.
«<…> …Федя заметил мне, что я по-зимнему одета и что у меня дурные перчатки. Я очень обиделась и ответила, что если он думает, что я дурно одета, то нам лучше не ходить вместе. Он повернулся и пошёл назад, и я отправилась ко дворцу».

«Высвободив свои желания, накопившиеся за долгое время вынужденного одиночества, из плена недоверия и страха, он обрушил их на неопытную девочку, и, естественно, она не выдержала. То ли из чувства долга, а может быть просто из любопытства, она шмыгнула в его постель, по всей видимости, не зная, как развить затянувшиеся разговоры. И хотя трудно было сдержать рвущиеся наружу желания, Дмитрий не посмел раскрыть их неискушённой девочке. А потому они ещё долго лежали вместе, не смея прикоснуться друг к другу, пока она сама не подтолкнула его к следующей стадии отношений. Но ему была нужна не её девственность, а чистота нетронутого чувства. И хотя Дмитрий был уже опытен, однако в безумном порыве мало чем отличался от юноши. Дав волю рвущейся наружу фантазии, он похоронил под обломками нежной страсти и себя, и свою избранницу».
(из моего романа-исследования «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

В современную эпоху индивидуализма интерес к повести «Кроткая» не ослабевает, а неизменно нарастает. 21\10\2026 в Музее Достоевского в Петербурге мы посетили выставку «Каким бы раем я оградил тебя» к 150-летию публикации фантастического рассказа Ф.М. Достоевского «Кроткая». В центре внимания выставки текст одного из самых психологически напряжённых произведений писателя.

https://vk.ru/video1243120_456244390

21 октября 2026 года в Музее Достоевского доктор филологических наук, профессор заведующая кафедрой русской литературы государственного педагогического университета им. А.И. Герцена Надежда Геннадьевна Михновец прочитала лекцию «"Кроткая"» в контекстах времени».

https://vk.ru/video1243120_456244389

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

© роман-хроника "ПОТУСТОРОННИЙ" – Николай Кофырин – Новая Русская Литература – https://www.nikolaykofyrin.ru