Манифест горизонтали власти, или Почему телефон важнее трона

АНТИГОСУДАРЬ. ЧАСТЬ II

Машины, нормы и неизбежность: куда катится мир, который отказался от царей

Пролог: Усреднение не работает. Дальше что?

В первой части мы сломали трон и раздали скипетры (телефоны) в руки каждому. Мы решили, что войну и налоги будем утверждать всем миром, одним касанием экрана.

Но тут приходит суровая реальность и щелкает по носу.
Как голосовать за сечение проводов на электростанции?
Как усреднять мнение о марке стали для моста?
Что делать с Единой тарифной сеткой, по которой начисляют зарплату миллионам бюджетников?

Здесь тупая демократия («нравится — не нравится») умирает. Здесь начинается территория знания. И если мы не признаем этого ограничения, наш «Антигосударь» рухнет в первую же неделю, когда по пьяному голосованию большинства кто-нибудь решит приварить ручки к ядерному реактору синей изолентой.

Глава VI. ГОСТы, ставки и скучная правда

Есть вещи, которые не выносятся на референдум. Их нельзя проголосовать, их можно только рассчитать.
Государственные структуры (Стандарты, Надзоры, Министерства труда) — это не политика. Это скелет государства. Это правила игры, по которым мы все существуем.

• Нормы труда и тарифные сетки. Здесь нет места поэзии. Есть физиология человека, есть производительность станка, есть экономика отрасли. Усредненный голос толпы здесь опасен. Если мы позволим народу каждый день голосовать за зарплату шахтера, шахтер или умрет с голоду (если все решат, что он много просит), или разорит страну (если проголосует себе зарплату как у министра). Должны быть объективные, научно обоснованные нормативы.

Но! Кто пишет эти нормативы? Сейчас их пишут лоббисты олигархата, чтобы побольше выжать из работника. В мире «Антигосударя» эти нормативы пишут профессиональные сообщества (инженеры, врачи, учителя) под контролем общества. Это не голосование толпы, это голосование цеха. Сварщики лучше знают, как нормировать труд сварщиков, чем депутат в дорогом костюме.

Глава VII. Ленин и частная собственность: вынужденное зло

Мы подходим к самому острому вопросу. Если народ так умен (а мы доказали, что усредненный народ умнее любого президента), то почему бы не отобрать заводы у капиталистов прямо сейчас?

Ответ, как ни странно, нам подсказывает Ленин. Тот самый Ленин, которого либералы рисуют с бомбой.

Ленин в работе «Очередные задачи Советской власти» (а позже — НЭП) признал страшную вещь: для управления сложным производством нужны знания и дисциплина, которых у толпы нет мгновенно. Если просто разогнать директоров и объявить, что завод теперь принадлежит рабочим, завод встанет. Потому что рабочие знают, как крутить гайку, но не знают, как вести бухгалтерию, договариваться с поставщиками и встраиваться в технологические цепочки.

Отсюда — теорема «Антигосударя»:
Частная собственность на сложные технологии сегодня — это вынужденный костыль.

Мы терпим частника ровно до тех пор, пока нейросеть и роботы не станут умнее его.
Капиталист — это временный менеджер, который получает сверхприбыль не потому, что он самый умный, а потому что он рискнул и собрал команду. Но его роль убывает с каждым днем.

Глава VIII. Восстание машин как освобождение человека (Диалектика)

Мы стоим на пороге смешного парадокса, который не могли представить философы прошлого.

Либерал говорит: «Частная собственность священна, потому что стимулирует человека работать лучше».
Марксист говорит: «Частная собственность — это кража, отдайте заводы рабочим».
«Антигосударь» говорит: «Скоро нейросети будут работать лучше любого человека, и вопрос собственности рассосется сам собой, как утренний туман».

Представьте:

1. Сегодня: Чтобы сделать стол, нужен столяр. Столяр работает на хозяина мебельной фабрики. Хозяин забирает прибыль.

2. Завтра: Чтобы сделать стол, нужен 3D-принтер и нейросеть-дизайнер, которые работают от розетки. Хозяин говорит: «Это мой принтер, платите мне за столы». Но людям нечем платить, потому что работу у них тоже отобрали роботы.

3. Послезавтра: Возникает вопрос: а зачем нам хозяин принтера? Если нейросеть управляет принтером, а электричество дает государство (которое теперь — это мы), то принтер может производить столы бесплатно для всех, кто участвует в поддержании системы.

Частный капитал умирает не от восстания proletariat, а от восстания алгоритмов.
Капиталисту просто нечем станет торговать. Рабочей силы нет — ее заменили роботы. Покупательной способности нет — у бывших рабочих нет зарплаты. Капиталист остается один в комнате, полной роботов, которые производят товары, которые некому продать.

Глава IX. Доминация роботов = Диктатура здравого смысла

Когда нейросети станут умнее человека в управлении экономикой, наступит момент истины.
Кому будет принадлежать мир?

• Олигарху, который купил нейросеть?

• Государству-корпорации?

• Или всем сразу?

Ответ «Антигосударя»: Всем сразу.

Потому что нейросеть нельзя запереть в клетку частной собственности так же, как нельзя запереть ветер или интернет. Информация стремится быть свободной.
Как только нейросеть достигает уровня, позволяющего ей управлять заводом эффективнее человека, частный собственник становится биологическим паразитом на теле экономики. Он не нужен.

Роботы не убьют человечество. Роботы убьют необходимость в хозяевах.

Глава X. Итог: Четыре столпа нового мира

Итак, наш «Антигосударь» — это не одна книга, а библиотека переходного периода. Вот его финальная архитектура:

1. Политика — Прямая демократия (Усреднение). Война, мир, налоги, крупные стройки, судьбы регионов. Решается одним касанием в приложении. Президента нет. Парламент — это функция сбора и проверки голосов.

2. Технологии — Профессиональное самоуправление. ГОСТы, нормы, тарифы, стандарты безопасности. Решается сообществами профи (инженеры, врачи) под жестким контролем прозрачности (чтобы не сговорились в свою пользу).

3. Экономика — Временный контракт с частником. Частная собственность допускается в сложных производствах, но налоги задушают любую попытку паразитизма. Частник — это наемный менеджер общества с правом отзыва, если он жадничает. Прибыль общества важнее прибыли личности.

4. Будущее — Технологический коммунизм. Когда нейросети дорвутся до руля, частник становится рудиментом. Государство как аппарат принуждения (налоги, полиция, армия) сворачивается, потому что роботы производят всё, а нейросети распределяют всё по справедливости, заложенной в код на Стадии 1.

Эпилог. Скука спасет мир

Люди боятся, что «толпа» начнет творить дичь.
Но толпа, вооруженная телефонами, нейросетями и сытым желудком (роботы накормят), не будет творить дичь. Ей станет скучно.
А скука — мать порядка. Человек будущего будет голосовать не за то, чтобы кого-то казнить или отобрать, а за то, чтобы сделать мир удобнее и красивее. Потому что война — это грязно и страшно, а нейросеть уже придумала, как сделать дешево и чисто.

Мы идем не к диктатуре пролетариата.
Мы идем к диктатуре алгоритма, который мы сами же и настроили.
И в этой диктатуре у каждого в кармане лежит кнопка «Отмена».

Антигосударь — это не тот, кто правит.
Антигосударь — это состояние, когда править больше не нужно.