Объективный статус аксиомы Первоначала

             Эта аксиома не является продуктом исторической эпохи, культурной традиции или субъективного выбора. Она есть выражение самого Бытия, которое существует независимо от того, признаётся оно или нет, и от того, какими средствами его пытаются выразить. Бытие единственно существует, а отрицание небытия — не мнение, а непреложный объективный факт, не зависящий от воззренческих принципов.

             Истина, заключённая в аксиоме «Бытие есть, а небытия нет», обладает вневременным и необходимым характером. Она не может быть опровергнута никаким опытом, ибо всякий опыт уже предполагает бытие. Она не может быть отменена никакой сменой парадигм, ибо любая парадигма возможна лишь как форма бытия.

            Таким образом, перед нами — не просто философское положение, но онто - логическая константа, составляющая фундамент всякого рационального мышления и любой возможной реальности.

Буду рад, дорогой Petr, если вы поделитесь своими мыслями на мою реплику в теме....

http://philosophystorm.ru/trd-teoriya-sergeya-borchikova-genialnost-ili-paralogizm-0

Здесь я хочу исследовать исток одного заблуждения, которому поддался и Сергей Борчиков, создавая ТРД-теорию на зыбучем песке бытие-центризма Парменида...

 PetrP Аксиома и атрибуты Бытия

         Основой концепта Парменида о существовании служит его аксиоматическое положение:

«Бытие есть, а небытия нет вовсе».

         Это исходное положение Парменид считал самоочевидным и не требующим доказательств. Оно констатирует  противоположение, обладающее признаками  Отличия, как неким прообразом предметности или аргументации (например, «есть» vs. «не есть»).

         В свою очередь, в результате "процесса" сличения этих Отличий, "возникает" Различие (или различение).  Именно Различие, понятое как результат, и порождает Бытие как различимую целостность. 

         Таким образом, значение референта, именуемого Бытием, проходит стадии своего становления, которые можно изобразить следующей последовательностью:

Противоположение → Отличия → Сличение → Различие → Бытие

          Здесь речь идёт не о временной, а о смысловой последовательности, где под «смыслом» понимается функциональное значение определённого этапа становления Бытия. Иными словами, последовательность отвечает на вопрос: «Что за чем логически следует из аксиомы?»

• Не сначала Бытие, а потом Различие;
• и не Отличия без сличения дают Бытие;
• а именно: противоположение → Отличия → сличение → Различие → Бытие.

         Вот вы, дорогой Petr, утверждаете законность самопрезентации бытия, как леммы, не требующей ни удостоверения, ни противоположения... 

Это исходное положение Парменид считал самоочевидным и не требующим доказательств.    Источник: http://philosophystorm.ru/aksioma-i-atributy-bytiya

 

Парменид сформулировал категорическое утверждение: «сущее» (τὸ ἐóν) есть, а не-сущего (τὸ μὴ ὂν εἶναι) нет. Но что, если «переступить запрет Парменида» и мыслить не-сущее как сущее? Такое бытие возможно в трёх локусах: а) как отношение не-сущего к инобытию (отчасти по этому пути пошёл Платон в «Софисте»); б) как суверенная онтология, гносеология, эпистемология, где ничто — не антипод бытия, а патрон, решающий, что, когда и как ничтожить; в) как Логос, умиротворяющий антиномии.

Для начала приведём отрывок из поэмы «О Природе» Парменида в переводе М. Л. Гаспарова.

2 (2)        Εἰ δ' ἄγ' ἐγὼν ἐρέω, κόμισαι δὲ σὺ μῦθον ἀκούσας,

                αἵπερ ὁδοὶ μοῦναι διζήσιός εἰσι νοῆσαι·

                ἡ μὲν ὅπως ἔστιν τε καὶ ὡς οὐκ ἔστι μὴ εἶναι,

                Πειθοῦς ἐστι κέλευθος - Ἀληθείῃ γὰρ ὀπηδεῖ - ,

                [5] ἡ δ' ὡς οὐκ ἔστιν τε καὶ ὡς χρεών ἐστι μὴ εἶναι,

                τὴν δή τοι φράζω παναπευθέα ἔμμεν ἀταρπόν·

                οὔτε γὰρ ἂν γνοίης τό γε μὴ ἐὸν - οὐ γὰρ ἀνυστόν -

οὔτε φράσαις.             

                «Слово тебе изреку — склони же внимание слуха! —

                Слово о том, какие пути предлежат разысканью.

                Первый тебе указует: «Есть!» и «Не-быть — невозможно!»

                Это — путь Убежденья, оно же вслед Истине правит.

                Путь же второй указует: «Не есть!», «Не-быть — непременность!»

                Этот путь — так я говорю — уводит в незнанье,

                Ибо тебе ни увидать того, что не есть, невозможно,

                Ни об этом сказать.    

3 (3)        ... τὸ γὰρ αὐτὸ νοεῖν ἐστίν τε καὶ εἶναι.

                …мыслить и быть — не одно ли и то же?

6 (6)        χρὴ τὸ λέγειν τε νοεῖν τ' ἐὸν ἔμμεναι· ἔστι γὰρ εἶναι,

                μηδὲν δ' οὐκ ἔστιν· τά σ' ἐγὼ φράζεσθαι ἄνωγα.

                Быть тому, чтоб сказать и помыслить Бытное. Ибо

                Есть лишь «Быть», а Ничто́ — не есть: раздумай об этом!

8 (8)        …μόνος δ' ἔτι μῦθος ὁδοῖο

                λείπεται ὡς ἔστιν·

                На этом пути остается Только то, что Есть». [Гаспаров Москва, 38]

Итак: Борчиканианцы, а все штурмовики таковыми являются по определению, поскольку истово повторяют лемму Парменида, и столь же истово, бия себя в груди, избавляются от требования тринокулярной логики - и бытию следует удостоверять себя, равно, как и ничто, - так вот все приверженцы бытие-центризма, чьи вожди Хайдеггер и Борчиков в равной степени повинны перед ничто, которое оба используют инструментально, но не  императивно, как подзаконный акт, а не как закон, как плод воображения, а не как объективную реальность, как доксу/догму, но не как живое наукоучение, синтезирующее антиномические ряды, - так вот, все эти бытие-центристы должны отбросить свои псевдо-аргументы и посмотреть правде в лицо... 

В данном отрывке Парменид делает далеко идущий вывод, что, даже отвергая что-либо, ум знает всё об отрицаемом, удерживая в воображении вещь, которую Ничто́жит. И поскольку нельзя помыслить пустоту, мыслимое наличествует в бытии. В противном случае отсутствовало бы и мышление, существующее лишь благодаря операциям с объектами. Таким образом, бытие присутствует по обе стороны от ума - оно и в вещах, данных созерцанию, и в феноменах. Это единство вещи и предмета и образует тождество бытия и мышления, ибо: «разуметь то же, что и существовать» (фр. В 3), и в другом месте: «мышление и то, о чем мысль - не различимо» (фр. В 8, 34).

Ясно, что подход Парменида основан на трезвомыслии. Ведь если существует мысль, то существует и сущее - то, что наполняет мысль, делает её существенной, а не порожней. Мысль ни о чём - фикция.  Мышление всегда о чём-то. Бытие «есть» в отличие от небытия, которого «нет», ведь бытие «не появилось и, следовательно, не может исчезнуть, оно целостно, в единственном числе, не движется и не ограничено во времени» (В 8, 4–5). Не зная прошлого и будущего, оно пребывает «здесь и теперь»; будучи всегда «густым, непроглядным, одним» (В 8, 5–6), бытие «целокупно» (В 8, 22), лежит там, где лежало (В 8, 29), избавлено от чувственности и не имеет возраста (В 8, 40–41), пребывает в идеальной по форме сфере, каждая точка которой «равноудалена от центра» (В 8, 43–44).

Сущее «Есть», говорит Парменид. Но вместо логического обоснования тезиса, вместо строгой дефиниции он апеллирует к очевидности, к кажимости, что обернулось методологической и концептуальной катастрофой для последующего философствования. Применив двойное отрицание, Горгий, выступивший противником бытие-центризма элиатов, выдвигает против «Есть» Парменида тезис «ничто́ не существует (οὐδὲν ἔστιν)»…кроме логоса, добавим мы, в котором пребывают, удостоверяемые им, сущее, не-сущее и обоюдное. Сказав: «...τὸ γὰρ αὐτὸ νοεῖν ἐστίν τε καὶ εἶναι (…мыслить и быть — не одно ли и то же?)», а в другом месте: «одна и та же вещь и для мышления, и для существования» (В 6 DK), Парменид запретил уму операции с Ничто́ [Парменид, DK I, 217–246].

Тождество бытия и мышления (по Пармениду) выражается формулой [1=1+1]. Но это тождество внутренне противоречиво, а его целокупность вызывает вопросы. Ясно, что вещь и предмет не одно, ведь бытие сущим (посредством вещей) и бытие предметное (посредством феноменов) разные способы бытийствовать. Включённые в натуральный ряд, вещь и предмет дают число 2, что открывает ящик Пандоры для каких угодно арифметических последовательностей. К тому же, удостоверяя вещи посредством квантора существования «есть», ум привносит в бытие экзистенциальную подоплёку, которая и приводит к аберрации познания. А тот факт, что вещь не пассивно дана, а сама соглядатайствует из своего далёка, что субъектность Я и субъектность Вещи движутся навстречу одна к другой, что каузальность физическая (снизу вверх) и каузальность ментальная (сверху вниз) не противопоставлены, а со-положены, позволяет говорить  о бинокулярной природе обеих субъектностей. Бытие и субъект, таким образом,  кооперируются в акте познания, что мы называем стереоскопической гносеологией или бинокулярным субъектом, что (как сумма ракурсов) соответствует объёму понятия или его истинности.  

Иную формулу [0=1+ (-1)], из которой ясно, что «Одно» может быть только мышлением, и мышление это не относится к регионам Бытия и Ничто́, оно на «кромке», пребывает на демаркационной линии, порождается взаимным вычитанием/сложением антиномий. Как абсолютный ноль сознание содержит уже произведённую операцию с натуральными числами - их обнуление. Сознание - то, что флуктуирует-в-себе, задаёт координаты, алгоритмы, правила, предоставляет бесконечную прямую для высадки натуральных чисел по обе стороны от нуля. Но сознание никогда не станет 1 или - 1, хотя потенциально содержит множества и подмножества, будучи их сухим остатком. Этому воззрению, во многом восходящему к Горгию, отказывает в существовании запрет Парменида мыслить не-сущее как сущее. И, следуя «запрету», Ничто́ нельзя ни носа казать, ни говорить о себе. И тогда Горгий набивается к Ничто́ на роль спикера, поверенного в делах. Его мышление делает предметом беспредметность, бессодержательность, бесформенность и бессубстратность. При этом логос Леонтийца онтологически нейтрален, он лишь соприкасается с бытием/небытием плоскостью сиюминутного, т.е. той гранью, которую Гуссерль называл ретенцией (от retention – удержание), а экзистенциалисты — «вот-бытием» или «теперь». Мысль тактильно ощущает двойное соседство, соприкасаясь «кожей» с Ничто́ и Бытием, но не принадлежа субстантивно ни сущему, ни не-сущему. Мысль - притворно-сущее, она захаживает в Бытие и Ничто́, но не засиживается у каждого подолгу. Ясно, что, поднимая на щит небытие, мы противоречим законам логики Аристотеля. Но для нас также очевидно, что отказ от продуктивного отрицания, от не-сущего, от негации в её живой связи с ассерцией, запрет негативной онтологии, - всё то, что мы зовём казусом Парменида, - заводит в тупик онтологию, гносеологию и эпистемологию. А попытки свести мышление только лишь к сущему, игнорирование Ничто́ как модальности, как гипотетического местопребывания идеальных объектов, привели философию к «провалу в объяснении» Т.Нагеля и к «трудной проблеме» Д.Деннета. 

Тринокулярная онтология, в отличие от ТРД-онтологии, и доказывает, что ничто́ не регион бытия. Ничто́ - сознание своего «Ничто́», которое «есть» притворно-сущее, поскольку объект его интенциональной воли - то, что выдаёт себя за сущее, но, попав в ум, теряет субстратность/субстантивность, становится предметом, т.е. тем, что в Софисте Платон назовёт τὸ µηδαµῶς ὂν, никоим образом не сущем (237b). Отсюда вывод: Ничто́ - негативный субъект, превращающий сырец в реальность, продуцирующий и репродуцирующий себя из за-Ничто́йности, которая оказывается продуктивной способностью фантазии и априорными способностями ума. Обе способности и превращают на первый взгляд очевидную вещь в чистое Ничто́ или предмет.