Тождество мышления и бытия у Парменида нельзя читать как гегелевский панлогизм. Гегель присвоил Парменида. Прочитал его из себя. Приписал ему то, чего он не говорил. У Парменида речь не о земном мире мнений, а о подлинном бытии, открытом богиней. И в этом божественном мире мысль и бытие не сопричастны друг другу — они две стороны одной монеты, аверс и реверс, которые не существуют по отдельности. Мысль здесь не «о чём-то», она не интенциональна, потому что интенциональность предполагает раскол между мыслящим и мыслимым. В подлинном бытии этого раскола нет.